Женщина создана для продолжения рода и самосовершенствования, познания себя и наполнения своего избранника энергией. В эту новую жизнь не вписывалась вредная пища, сигареты и пиво с друзьями, мальчуковые наряды и, тем более, глупые мечты о профессиональном футболе.
Последней в мусорный мешок она запихнула старую, миллион раз стиранную толстовку, с которой не расставалась почти никогда. В этой толстовке с надетым на голову капюшоном её всегда принимали за пацана. Теперь она будет носить только платья и юбки. Именно так должна выглядеть девушка.
Раньше она смеялась над всеми этими веганами, шаманами, женскими кругами и прочей ахинеей. Бред сумасшедшего. Но после случая у зеркала она прозрела. Знание вошло в неё и душа очистилась. Какая же она была глупая раньше. Зеркало показало ей её будущее, если бы она не изменилась. Она должна была сломать ногу не далее чем через год, и это перечеркнуло бы все надежды на профессиональную карьеру, после — алкоголь и наркотики, бесплодие и череда неподходящих партнеров, в итоге посредственная нелюбимая работа и одиночество в старости. Просранная жизнь, впустую потраченное время.
И даже в тот момент, когда её двойник из зеркала забирал из её души тьму и наполнял светом, она сомневалась до последнего. Глупая, глупая… Теперь всё будет иначе. Мир прекрасен и наполнен любовью. Нет, не так — мир и есть любовь! Двойник из зеркала сказал, что скоро все люди станут чистыми и благодатными, а вся грязь уйдёт туда, за границу зеркал, уйдёт навсегда.
***
Утро постепенно разрасталось в рыжий солнечный день. Демиург выехал из двора, где жил Композитор, аккуратно вклинился в медленный будничный поток машин и двинулся вперёд без какой-то конкретной цели. Солнцезащитные очки отгородили от него окружающий мир прозрачной серо-зелёной пеленой.
Escalade неторопливо петлял по извилистым улицам, выбираясь из спального района на самой окраине мегаполиса. Смертные умудрялись называть это место домом. Хотя что ожидать от тех, кто посвятил свою жизнь погоне за навязанными мечтами?
Печальная новость об уходе Композитора из группы затерялась в городском шуме, среди гудков машин, ворчания двигателей и многоголосого неразборчивого гула. Музыка в салоне не звучала уже давно. Она будто могла чем-то встревожить, что-то напомнить, поэтому и сейчас магнитола безмолвствовала.
Демиург понимал, что должен был реагировать иначе на всё, что он увидел. Тот мужчина и Композитор — оба находились под какими-то чарами. Несложно было догадаться, что такие изменения произошли и происходят повсюду. Люди менялись. Явление разрасталось, как болезнь, всё больше и больше. Но осознание этого оставалось где-то в дымке, в тумане, оно не тревожило и никак не трогало.
Демиург просто ехал вперёд, не смотрел вокруг и не утруждал себя чтением чужих судеб. Не обратил он внимание и на мимолётный взгляд девушки, брошенный на его машину из-за занавески с седьмого этажа одного из сотен человейников, мимо которых он проезжал.
Внимание Демиурга не уходило дальше границы взгляда. Мир сузился до размера того, что можно было увидеть за лобовым стеклом машины. Знаки, разметка, сигналы светофора…
Правая нога лежала на педали газа, то нажимая, то отпуская её, а левая нога со скуки отстукивала какой-то ритм. Демиург предпочитал не пользоваться педалью тормоза. Сначала это было просто игрой, попыткой усложнить и сделать процесс вождения интереснее, а потом стало привычкой. Отточенные до автоматизма движения уже не доставляли Демиургу прежнего удовольствия. Он вёл машину бессознательно. Необоснованная радость ушла вместе с Ангелом, который не соизволил сопровождать Демиурга в дороге. Оно и хорошо — меньше нудного бормотания о проблемах, в которые совершенно не хотелось вникать. Не хотелось напрягаться и обращать внимание на что-то, что могло нарушить это блаженное спокойствие.
Демиург ехал и ехал. Останавливался на красных сигналах светофора, ускорялся, когда начинал мигать жёлтый, иногда даже толкался со всеми остальными в пробках. Его маршрут складывался хаотично и постепенно вёл в пригород. Петляние по запутанным улицам мегаполиса убаюкало Демиурга и ввело в состояние, похожее на транс. Руки и ноги на автомате управляли машиной, мозг также на автомате обрабатывал сигналы. Демиург был безупречен за рулём. Он будто сам стал точным механизмом без эмоций и мыслей.