А ведь эти ощущения можно было бы усилить… Вот если взять физраствор и… Следующая мысль обожгла и испугала. Генерал схватил перья и пузырёк с оставшимся порошком и спрятал их в сейф.
Экстракт безусловной любви из ангельской пыли в крови — рисковая штука, которая наверняка превратит демона в счастливого идиота. Такое существо бесполезно и, более того, опасно для планов Падшего.
Генерал решительно вышел из лаборатории, прихватив с собой партию своих «депрессантов» и пообещав самому себе забыть про ангельские перья навсегда.
Продолжение следует...
Год Дракона. Часть 1
Ярость Демиурга — затаившееся пламя вулкана, заключённое в прочные каменные стены. Ты не видишь его, но ощущаешь подземные толчки, ибо как только процесс пробуждения начался, мир вокруг обречён. Можно пробовать убежать, но эти попытки так же ничтожны, как попытки обогнать восходящее солнце. Для Демиурга — вдох и выдох, один удар сердца, для остальных — руины, смерть и небо в огне. Его ярость — это неудержимая стихия, на пути которой не существует препятствий.
Иллюзии рушились одна за другой. Он не смотрел на их содержимое. Плевать, какие фантазии рождались в безумном сознании Женщины. Все её усилия остановить Демиурга жалостью к живым существам были бессмысленны даже не потому, что он понимал их эфемерность, а потому, что он попросту не замечал их. Он уничтожал иллюзии изнутри. Методично разбирал на составляющие, на атомы. Он раскладывал заклинания по символам, по оттенкам эмоций, и распылял каждый элемент по отдельности. Ярость бурлила внутри, сжимаясь пружиной, готовой разорвать его самого, но внешне он действовал, как бездушный механизм. Чем сильнее становились его эмоции, тем больше замедлялся мир вокруг, тем дотошнее он ковырялся в её чарах, стараясь не упустить ни одного звена.
Зверь, который давно стал неотделимой частью Демиурга, чувствовал на уровне инстинкта, что если оставить хоть одну частичку её заклинания, из неё прорастут новые, сильнее и больше. Не важно, какой ценой. Даже если от оболочки зверя останутся ошмётки израненной плоти. В конце концов для чего ещё становиться огромным драконом, если не для битвы? Он должен был оставить выжженную безжизненную пустыню на своём пути, чтобы пробиться к миражу, в котором она скрывалась.
Он понял, что перед ним осталась всего одна преграда в тот момент, когда почувствовал боль. Уничтожение чужой магии не прошло без последствий. Тело Демиурга покрывали раны, и финальный рывок почти переломал ему кости. Заклинания сопротивлялись. Но он не торопился, он также скрупулезно истреблял чары фрагмент за фрагментом, ощущая как дрожат от напряжения мышцы. Как только преграда рассыпалась в ничто, Демиург позволил себе выдохнуть и ввалиться в последнюю иллюзию Женщины.
Крылья трепетали, вырванные перья кружились в воздухе, а перед глазами плавали серые пятна. Женщина вложила в оборону всё своё мастерство, которым могла бы гордиться. Но Демиург больше не чувствовал её присутствия. Он не чувствовал ничего кроме боли, бесконечной усталости и пламенеющего гнева, который не давал ему рухнуть тут же на землю. Если Женщина хотела напасть, то ей следовало сделать это прямо сейчас, пока он не пришёл в себя. Но вокруг никого не было.
Демиург огляделся. Серой ломаной громадой, словно стенами тюрьмы, его обступал камень. Горные пики стремились вверх, пронзали туманную мглу и растворялись в ней. Узнавание окружающего пейзажа пробиралось сквозь изнеможение неприятными уколами в самое сердце. Родной дом – пещера в королевских горах. Женщина не могла знать об этом месте. Он никогда не рассказывал ей, не пускал в эти свои воспоминания. Его перерождение в дракона – таинство, о котором могло помнить лишь одно существо, кроме него самого.
Пока он сражался с иллюзиями, Женщина добралась до Кота. Проникла в самую глубину бывшей сути Горгульи и разрушила достаточно сложную магию, которую сам Демиург не до конца понимал. Она вытащила на свет Принца, осколок души которого дремал где-то в жемчужно-лохматом теле. Ради этого она наверняка потратила баснословное количество сил. Демиург с грустью усмехнулся, немного запоздало осознав, что всё это ловушка.
Тяжёлые крылья тянули к земле, огромному зверю было тесно в каменном мешке, и он обернулся человеком, выбрав тот самый образ молодого юноши в белых одеждах под стать декорациям. Холодный туманный воздух прикоснулся к коже, пуская мурашки. Раны постепенно заживали, практически не оставляя следов. Как-то всё внезапно изменилось. Одно ничтожное обстоятельство вывернуло картину наизнанку и словно обесценило всё, что происходило только что.