Демиург неторопливо подошёл ко входу в пещеру. Женщина отлично скопировала воспоминания Принца, но всё же допустила кучу неточностей. Другой оставил бы всё как есть и не тратил остаток сил на разрушение этого миража, но разве мог такой перфекционист как Демиург допустить, чтобы знаменательная встреча прошла в некачественной подделке. Он закрыл глаза и проник своей силой в самую основу иллюзии, стараясь не обращать внимания на боль. Нужно было всего лишь проделать процедуру расщепления чужой магии. Тело не восстановилось до конца и сопротивлялось, требуя отдыха после долгой борьбы. Гнев перестал питать его. Новые обстоятельства словно лишили Демиурга главной движущей силы. Внутренняя пружина сломалась, превратив разъярённое чудовище, способное разворотить вселенную, в уставшего от долгой дороги путника. В таком состоянии только и устраивать битвы с заклятыми врагами.
Когда Демиург прошёл сквозь зеркало по следу Композитора, он не предполагал, что ему в самый ответственный момент придётся искать в себе остатки злости, чтобы продолжать идти к цели. Запасной план? Неприкосновенный запас? Конечно, всегда есть что-то, к чему прибегаешь, когда иного выхода нет. Но это что-то, как правило, в итоге очень дорого обходится.
Остался только один источник, который всегда выручал и к которому Демиург уже давно не обращался. Возможно, пришло время снова прикоснуться к изначальной абсолютной субстанции, каковы бы ни были последствия. Наверное, оно того стоило.
И Демиург позвал Тьму, позволив своему сознанию погрузиться в неё, раствориться в ней, спуститься к глубинам драконьей сути, к самым мрачным закоулкам своей души, чтобы взять немного в долг и пообещать расплату с большими процентами. И Тьма отозвалась, охотно поделившись своей силой, и магия Демиурга вошла в чужую иллюзию искусно выточенной отмычкой.
Там, снаружи опущенных век, горы рассыпались мелким песком, их унес несуществующий ветер, каменные стены постепенно поглотила мгла, и чёрный зев пещеры растворился на фоне пустоты.
Демиург создавал собственную иллюзию. Точную, безупречную, в которой каждая пылинка лежала на отведённом ей месте. Открыв глаза, он увидел перед собой ту же пещеру, но только такой, какой она была на самом деле, такой, как помнил её он. Теперь копию невозможно было отличить от оригинала.
Скоро главные действующие лица займут свои места. Всё произойдёт там, под тёмным сводом. Он знал, что его ждут. Первые шаги дались тяжело, ноги не слушались, но Демиург двинулся в темноту, отчётливо представляя, как многие сотни лет назад этим же путём шёл мальчишка, считавший себя героем.
Боль в теле медленно таяла, с каждым шагом становилось всё легче дышать, и вместе с ней таяли остатки ярости. Минуту назад он хотел разорвать Женщину на части с особой жестокостью, а теперь не мог перестать думать о Принце, который спустя столетия снова стал оружием в чьих-то руках.
Растворяясь во мраке пещеры, Демиург ощущал горечь. С грустным удивлением он понял, что испытывает жалость к наивному пацану. Уже не гнев, а печаль неизбежности битвы тяжёлым грузом опустилась на плечи.
А Тьма, тихонько свернувшись в клубок, уютно устроилась где-то рядом с древним сердцем Демиурга, ожидая новой битвы, готовая подставить своё нетленное крыло и помочь в нужный момент.
***
Генерал прислонился спиной к двери и запрокинул голову, позволив мелким каплям на ресницах и лбу стечь по щекам. Правая рука машинально провернула ключ в замке. Портал остался там, позади. Ещё немного, и его совсем не будет слышно. Бесконечная буря на морском утёсе грохотала по ту сторону, в искусной иллюзии, которую он успел возненавидеть. Волны, брызги, вспышки молний — восхитительный шедевр, но Генерал многое бы отдал за то, чтобы разнести по кускам этот мираж.
Он всё ещё чувствовал дыхание Хозяина на своём лице, видел недоумение и гнев в его глазах. Милая беседа с Ангелом не осталась тайной, и то, что целая демоническая армия не справилась с одним единственным пернатым, Хозяин узнал из первых рук. Когда пытаешься скрыть часть информации, и особенно —свои эмоции, в остальном приходится говорить правду. И даже этого оказывается слишком мало, когда речь идёт о том, чтобы провести дьявола. Генералу пришлось придумать уловку.
При всей его преданности и верности, некоторые вещи он не хотел показывать. Он не мог назвать Ангела своим врагом, он не мог поделиться с Хозяином некоторыми свойствами ангельских перьев и не мог поведать о всех своих сомнениях. А для того чтобы погасить эмоции, заглушить их интенсивность и даже заменить, помогала боль. Боль работала как глушитель сигнала, искажала эмоции. Генерал показывал лишь то, что ему было нужно и маскировал болью то, что требовалось скрыть.