Генерал уже не понимал, где его рациональные размышления, а где предательский шепот жажды наслаждения. Хозяин не узнает, он слишком занят текущими проблемами. Ему нет дела до одного из демонов, сидящего на порошке из ангельских перьев. А этому демону не помешает капля удовольствия, чтобы стать эффективнее. В конце концов это могла быть ночь с одной из его клубных девочек. Какая разница?
Нужно просто высыпать это вещество на разодранную руку и посмотреть, что будет дальше. Единственное логичное действие, какое он мог сейчас предпринять — подчиниться тихому голосу, последовать за стремлением исследователя, за своим любопытством.
Генерал медленно вынул пробку из пузырька, положил на подлокотник кресла, с сожалением отметив, что на донышке пробки осталось несколько блестящих песчинок. Их теперь сложно будет использовать. Когда теперь удастся раздобыть ещё ангельских перьев? Рука уверенно поднесла пузырек к окровавленной ладони, наклонила его и аккуратно насыпала немного порошка прямо в раны. Сначала Генерал почувствовал острое жжение, словно насыпал соли, но это ощущение длилось всего мгновение. Оно оборвалось вместе с тупой болью, вместе со всеми другими ощущениями в руке. Она онемела как от анестезии. Разум пытался сопротивляться где-то очень-очень глубоко. Генерал почти не слышал его из-за шума в ушах. Это пульсировала его кровь и разгоняла по телу «ангельскую пыль», которая быстро достигла нервных окончаний, нейронов мозга и заставила подчиниться её странным законам.
Генерал расслабленно выдохнул… Веки налились тяжестью, тело обмякло, голова сама собой откинулась на спинку кресла…
…и мир исчез…
***
Первый полёт. Сильные крылья толкали воздух и поднимали новорождённого зверя выше и выше в небо. Сначала неуверенно, неловко. Потоки воздуха, как живые, норовили опрокинуть, закрутить в штопор, сбить с траектории, но Дракон интуитивно понимал, как заставить их работать на него. Куда направить перья и хвост, чтобы практически не шевелясь нестись вперёд с огромной скоростью. Мышцы входили во вкус и учились управлять корпусом. Дракону казалось, что так было всегда, словно те долгие годы, проведённые в человеческом теле, приснились ему во сне.
Так естественно летать. Так естественно смотреть на тёмный лес где-то там внизу, на огни столицы и отражённые в морской воде звезды. Воздух — истинная стихия Дракона, и он наконец мог сказать, что счастлив. Удовольствие от утех с женщинами, самые вкусные яства, власть, успех — всё это ничто по сравнению с чувством управляемого полёта и свободы лететь куда глаза глядят.
Он нёсся над лесом, едва касаясь лапами верхушек сосен и распугивая ночных птиц, потом опустился к озеру и, погрузив хвост в воду, создал борозду на зеркальной глади. Его отражение скользило под ним в тёмной воде, и он с удовольствием любовался своим новым обликом. Драконья внешность вышла даже лучше, чем он задумывал. Возможно, для кого-то устрашающая, но ему казалось, что это настоящее произведение искусства, его первый шедевр.
Он недолго кружил над королевством. Прощаться было не с кем. Все, кем он когда-либо дорожил, давно умерли. Дракона ничто не связывало с этой страной, как и с этим миром. Как только он почувствовал уверенность в своих движениях, как только ветер покорился ему, и все опасения остались позади, он ринулся резко вверх. Дракон произнёс одно единственное заклинание, хранимое в памяти, как великая драгоценность, добытое с неимоверными усилиями, и наконец исполнившее роль ключа.
Безоблачное небо прорезала молния, расколов оболочку мира точно скорлупу. Появился небольшой разлом, за которым Дракон увидел переливающееся всеми цветами пространство, и он устремился туда с клокочущем в груди восторгом. Пересечение грани омыло его тело волной электрического разряда. Перья встали дыбом, а крылья затрепетали.
Родной мир не хотел терять столь сильное существо, рождённое в его границах. Он выпускал Дракона из своей пасти словно чудовище, не сумевшее удержать добычу. Он посылал вслед плотные нити энергии, которые пытались опутать крылья, цеплялись змеями за лапы, сдавливали горло. Воздух царапал гортань и, казалось, стал твёрдым, как стены разрушенной пещеры.
Такое наслаждение было рвать эти душные связи одну за одной, сдирать как старую кожу, и с каждым взмахом крыльев всё больше становиться совсем иным существом. Древнее небо стонало от бессильной ярости, провожая полёт зверя невиданным сиянием. Звёзды померкли. Те, кто оказался случайным свидетелем необъяснимого явления, в страхе читали защитные молитвы и закрывали глаза, чтобы не накликать на себя страшное проклятье. Земля содрогнулась, когда Дракон наконец покинул пределы ненавистного мира. В лесах завыли волки, в стойлах королевства замычали коровы, перепуганные лошади заметались в своих денниках, выламывая деревянные дверцы. Но зверь исчез. Внезапно всё стихло, и через мгновение звёзды снова безмятежно мерцали на небе.