Дракон обрёл свободу, к которой так долго шёл. Пространство междумирья распахнулось перед ним бескрайней пропастью, сияющей всеми оттенками. Потоки энергии располосовали черноту бездны причудливой сетью. Миры, как огромные капли, оплетённые энергетическими нитями, были похожи на брызги росы, покрывающие паутину по утрам.
Дракон ворвался в это великолепие с ликующим рёвом, выпуская из пасти струи пламени. Ему хотелось смеяться, и он смеялся, слушая свой собственный, такой непривычный рык. Энергетические реки омывали его тело, пуская по нервам колючие искры и заставляя лететь быстрее. Это было приятно. Так просто оказалось забыть, что значить ходить на двух ногах и носить неуклюжую смертную оболочку, не способную защитить даже от дикой твари. Чувство полёта было таким естественным. Дракон не понимал, как можно было так долго существовать, лишённым этой способности. Он был словно глухой, который наконец обрёл слух. Всё оказалось намного ярче и острее, чем он мог себе представить.
Магическое зрение, ви́дение, которое оттачивалось десятилетиями, показывало это пространство лишь как слабый отблеск, тень его истинного великолепия. Даже родной мир выглядел снаружи куда привлекательнее, чем изнутри. Настоящее украшение бесконечного пространства, ещё одна сверкающая капля в гигантском ожерелье. В кои-то веки он был очарован красотой своего бывшего дома.
Охваченный ликованием, он совсем забыл, что свой мир покинул не в одиночку. Горгулья следовала за ним. В пространстве междумирья она почему-то выглядела иначе, не такой отвратительной и страшной, какой её создал Дракон. Тело и морда удлинились, крылья стали шире, позади появился небольшой хвост. Она и сама стала похожа на маленького дракона. Для чего нужно было это существо, он пока не придумал. Побочный эффект магии, недоразумение. Напоминание, последняя частичка родного мира. Дракон решил пока оставить Горгулью в качестве своей скромной свиты. Избавиться от неё он мог в любой момент.
В том, чтобы исследовать и познавать новое, имея под рукой кого-то, с кем можно поделиться своими впечатлениями, было своё очарование. Тем более в таком месте, где каждый шаг, каждый взмах крыльями ведёт к непознанному.
Например время. Дракон когда-то читал о таком в книгах, но не думал, что это возможно. В пространстве между мирами время существовало как такая же ощутимая материя, что и потоки энергии. Дракон чувствовал его, пересекая ту или иную прозрачную нить. Время то ускорялось, проносясь через туловище зверя спутанным клубком секунд, то замедлялось, обволакивая тягучим киселём, словно предлагая остановиться и вздремнуть в своих неспешных водах.
Дракон потерялся в ощущениях и уже не знал, сколько лет или минут находится в междумирье. Он летел и летел, чувствуя себя почти божеством, и не сразу заметил, как что-то вокруг изменилось. Только когда его начало затягивать в одну из капель-миров, мимо которой он летел, он понял, что уже не контролирует собственное тело. Непознанное вдруг показало свой непростой характер.
Дракон так увлёкся полётом и созерцанием красоты междумирья, что даже не допускал мысль, что это пространство может оказаться живым и не таким уж дружелюбным. Оно заметило Дракона и зашевелилось. Как паук с бесчисленным количеством глаз и ртов, оно захотело поглотить существо, наполненное силой.
Миры тянули к Дракону свои щупальца в голодном стремлении сделать его частью себя. А тот, который располагался ближе всех, уже опутал зверя своей сетью и тащил в свою утробу. Дракон бы и сам с удовольствием посетил каждый из этих миров. Просто из любопытства. Но когда его начали принуждать, он взбунтовался. Никто не смеет указывать зверю, не теперь, когда он с таким трудом вырвался на свободу ради того, чтобы делать то, чего хочет только он.
Дракон дёрнулся, выворачивая крылья, зарычал, пытаясь порвать энергетические нити или хотя бы поджечь их, но мир держал его крепко, продолжая затягивать. Горгулья уцепилась за драконий хвост, онемев от ужаса. Забавно было чувствовать её эмоции… Возможно, это и вернуло Дракону хладнокровие. Ему нечего бояться. Ни одному из миров его не удержать. В груди заворочалась Тьма, словно в одобрение. Если не хочешь, чтобы тебя сожрали, сожри первым, стань самым опасным хищником.