Он почти с нежностью запустил пальцы в её волосы, осторожно наклонил голову, открывая шею. Она ждала этот поцелуй с трепетом, он чувствовал запах её возбуждения и делал всё нарочито медленно. А перед тем, как со всей силы вонзить зубы в её шею, он посмотрел ей в глаза и улыбнулся.
Рвать человеческую плоть оказалось очень просто. Рот тут же наполнился солёной жижей. Тёмный дёрнул головой, оторвал кусок кожи вместе с мясом и оттолкнул женщину от себя. Она удивлённо вскрикнула и осела по стене на пол. Даже не попыталась закрыть рану рукой. Он выплюнул кровавый ошмёток, отступил на шаг и с интересом наблюдал, как из её глаз постепенно уходит жизнь. Кровь из сонной артерии перепачкала всё её платье в пайетках, которые уже не блестели, лужа неровным пятном растеклась по полу.
Он достал из-за ремня купюру и развернул. Двадцать долларов. Смял её и бросил на остывающее тело. Купюра отскочила от плеча женщины и упала прямо в лужу крови.
Он усмехнулся, находя в этой картине некую иронию. Это было приятно. Уж куда приятнее, чем убивать животных. Но главная на сегодняшний день жертва пока пряталась где-то в недрах завода.
Продолжение следует...
Год Дракона. Часть 2
***
Под обычным небом простирались обычные леса, в озёрах отражались облака и звёзды, сети дорог переплетались с сетями рек. Этот мир очень походил на родной мир Дракона, разве что технологии шагнули чуть дальше. Дракон чувствовал привычный круг жизни и смерти миллионов разных существ. Только с людьми творилось что-то странное. Он ожидал встретить мёртвую пустыню и воцарение природы в мире без человека, но здесь было иначе.
Достигнув границы пригородных земель Дракон заметил зарево пожаров над городом и чёрный дым. Он услышал звуки, которых не должно было быть. Люди не погибли. Чем ближе он подлетал к стенам города, тем явственнее чувствовал безумие. Воздух вибрировал отчаяньем, болью и злобой. Дракон видел трупы внизу, но видел и живых, беспорядочно бегающих. Они натыкались друг на друга и убивали. С жестокой радостью.
Чтобы попасть на улицы города и разглядеть всё в деталях, при этом не разрушив своими крыльями постройки, пришлось принять человеческий облик. Он мягко опустился на площадь, брезгливо стараясь не задеть тела, которые в беспорядке валялись повсюду. В лицо ударил удушливый жар, волосы разметало горячей волной от пламени, пожирающего одну за другой торговые лавки, что стояли по кругу. Едкий дым пробирался в гортань и хотелось кашлять, глаза начали слезиться. Запах горелой плоти перемешивался с запахом крови. Дракон машинально прикрыл лицо рукой.
Когда-то это было красивое, радостное место. Богатая, процветающая страна и десятки лет без войн и эпидемий. Дракон видел сквозь время, как в один день всё изменилось. Утратившие Свет не умирали мгновенно и безболезненно, как он предполагал. Впрочем, он никак не предполагал, он об этом даже не задумывался. Он просто хотел больше силы.
А люди обезумели и стали убивать своих близких, друзей, тех, кого любили. Страшная бессмысленная бойня. Они страдали от того, что у них отняли Свет. И чтобы хоть немного притупить боль, они стремились убить того, кто рядом. Словно муки другого человека ненадолго глушили их собственные. Находились и те, кто убивал сам себя, но таких оказалось меньшинство.
Один из обезумевших горожан заметил молодого юношу в белом посреди площади и с криком бросился к нему, собираясь до смерти избить уже окровавленным поленом. Дракон считал это желание, граничащее с отчаянной жаждой. Убить! Как можно страшнее, чтобы жертва испытывала невыносимые муки. Дракон вскинул руку в сторону бегущего и остановил биение его сердце. Горожанин вздрогнул, выронил полено и рухнул на землю. В нём не осталось Света. Ни в ком из них не осталось Света. Дракон выпил этот мир досуха.
Он окинул взглядом площадь, понимая, что эта картина навечно останется в его памяти гноящейся язвой и вряд ли когда-нибудь заживёт. Хлопанье перепончатых крыльев над головой, отвлекли его внимание от созерцания агонии некогда прекрасного города.
Горгулья кружила над площадью и радостно верещала. Ей нравилось происходящее. Дракон чувствовал, как она упивается хаосом. И он чувствовал её гордость. Горгулья искренне гордилась тем, что сотворил её мессир.
Он знал, что это происходило везде, по всему миру… по всем мирам, которые он сожрал. Он стоял посреди горящей улицы по щиколотку в крови и никак не мог осознать, что причиной творящихся вокруг ужасов является он сам. Однако жалости к погибшим он не испытывал, и сожаление о содеянном тоже не успело родиться в его сердце. Всё что он ощущал — это отвращение. Чувство похожее на то, когда ты вынужден раздавить жука, ползущего по белоснежной накрахмаленной скатерти. Его внутренности оставляют гадкое пятно на этой скатерти, и те же внутренности остаются на дорогой кожаной перчатке, обтягивающей твою руку. Жук ни в чём не виноват. Ты не хотел отнимать жизнь у кого бы то ни было, но вот он мёртв, а ты испачкался в его крови. Нет жалости, только отвращение.