— Я долбаный супермен! — воскликнул Тёмный и рассмеялся.
Его голос спугнул дичь. Светлый метнулся из своего укрытия и побежал куда-то вглубь завода, стараясь затеряться между мёртвых машин.
Но теперь шансов уйти у него не осталось. Тёмный двигался быстрее и знал каждый следующий шаг своей светлой половины. Он нагнал его в несколько скачков и уже собирался повалить на пол, но Светлый сам споткнулся обо что-то и упал. В тяжелых ботинках особо не побегаешь, если ты всего лишь человек. Тёмный замедлил шаг и неторопливо приближался к своей жертве, которая пыталась отползти от него, затравленно озираясь по сторонам. Жалкое зрелище. Тянуть дальше было уже скучно. Да и голос, что звал из зеркала мёртвой хваткой вцепился в мозг и не умолкал. Казалось вот вот продырявит череп. Светлый упёрся спиной об огромный железный бак.
— Уже и ползти некуда, верно? — усмехнулся Тёмный и подошёл вплотную, разглядывая своего двойника сверху вниз.
Он не мог решить: свернуть ему шею или вырвать сердце. Не было сомнений, что его силы будет достаточно, чтобы пробить грудную клетку.
Внезапная боль в бедре удивила и даже на секунду заглушила голос в голове. Светлый вздумал огрызаться. Он нашёл на полу металлический прут и, умудрившись привстать, вовсю размахивал железкой. Второй удар должен был прийтись по плечу. Теперь проблема выбора отпала. Тёмный перехватил прут, вырвал его из руки Светлого и, размахнувшись, воткнул ему в живот. Конец прута ударился о бетонный пол. Но перед этим можно было услышать, как хрустнули позвонки.
Вышло не так эпично, как он себе представлял, но тоже неплохо. Последний вскрик своего двойника Тёмный ловил затаив дыхание. Его лицо перекошенное от боли… Жаль, нечем было это запечатлеть. Красивая тушка уже никогда не будет предметом вожделения старых стервозных сук. Тёмный предпочитал молоденьких и глупых и не сомневался, что теперь его желания в этом мире обретут вес. Ни одна сволочь не встанет у него на пути, в том числе и он сам.
Как давно он хотел это сделать. Заставить молчать ту часть своего естества, которая вызывала чувство вины и страха, которая останавливала от решительных действий, считая их жестокими. Родиться человеком и жить в этом проклятом мире — вот, что жестоко, а отнять жизнь или получить удовольствие от собственного превосходства — это лишь компенсация за то, что кто-то сверху создал тебя и бросил в растерянности, в муках познавать боль и разочарование.
Светлый умер быстро. Тёмный даже не успел насладиться тем, как гаснет жизнь в его глазах. Теперь он мог понять своего отца, который торопился к убитому им оленю, чтобы увидеть последние секунды его жизни. Что-то было в этом мгновении завораживающее. Только отец вряд ли понимал, что настоящее наслаждение смотреть на смерть человека — существа, обладающего самосознанием и способным понять, что с ним происходит.
Тёмный наклонился над телом, снял с шеи двойника ошейник в шипах и обмотал им свою левое запястье. Охотничий трофей как-никак, традиции нужно уважать.
Но пора было возвращаться. Голос в голове не затыкался, и уже невозможно было его игнорировать. Зов из зеркала становился болезненным. По идее Тёмный и выходить не должен был, но когда, если не теперь, делать то, что хочешь?
Вернуться в гримёрку он уже не мог. Скорее всего тело женщины уже обнаружили и вызвали полицию, вскоре обнаружат и тело его двойника. Нужно было найти другой портал. Голос утверждал, что сейчас подойдёт любое зеркало. Видать, его прям заждались там, в ином тёмном пространстве. Неужели этот работодатель так высоко оценивал своего нового наёмника? Или просто не привык, что кто-то может ослушаться?
Найти зеркало в заброшенном здании старой фабрики — задачка “со звёздочкой”, а голос, повторяющий приказ вернуться, уже пронзал черепушку невыносимой болью. Тёмный закрыл уши руками и зарычал, пытаясь заглушить звук в голове. Он двинулся вперёд, в темноту, в глубь здания в слабой надежде отыскать хоть какую-то отражающую поверхность, которая могла бы сойти за зеркало. Ржавые баки, гнилые деревянные обломки, бетонные стены — всё не то. Тёмному начало казаться, что его глаза вот-вот взорвутся из-за адской боли.