Другие попытки оказались чуть успешнее. Ему удалось дожить до старости и передать преемникам цветущие страны. Постепенно роль правителя ему наскучила. Слишком много лести и лицемерия, слишком тяжёлая маска, которую хотелось сорвать и показать свой истинный облик. Что он и сделал в очередном мире.
Страшный злой дракон появился из ниоткуда и принялся похищать красивых девушек. Предпочтения отдавал особам царских кровей, потому что последствий и шумихи вокруг такого события всегда было больше. Он воплотил в жизнь одну из сказок своего детства. Рыцари приезжали, сражались с ним, некоторые пытались пленить, у кого-то даже получалось. А когда не получалось, они пробовали вразумлять и разговаривать, призывать к состраданию.
Дракон поддавался тем рыцарям, в которых чувствовал готовность умереть за что-то важное, по-настоящему ценное. Правда, это случалось редко. Пару раз ему попалась очень яркая любовь с настоящим самопожертвованием. В одном из самых памятных эпизодов рыцарю, наделённому поистине божественным даром убеждения, удалось склонить Дракона на свою сторону, раскрыв глаза на красоту и величие мира, и заставить добровольно отпустить всех пленных.
Эта игра ему понравилась больше, чем мытарства с престолом и ненадёжными подданными, и он задержался в роли чудовища, посетив ещё с десяток миров. Но всё надоедает рано или поздно. Пришёл момент, когда разочарование настигло его и в этой забаве.
Горгулья неотступно следовала за Драконом, куда бы он ни направился. Она не обретала человеческий облик, однако всегда была разной. Не единожды Дракон замечал, что Горгулья, словно отражение в мутной реке, показывает его собственное внутреннее состояние. Величественная и гордая во времена его царствования и устрашающая и уродливая, когда он становился драконом.
Не сложно было догадаться, что вдохнув жизнь в осколок души Принца, он невольно создал некую связь между собой и этим существом. Теперь благодаря этой связи можно было увидеть, что творится у самого Дракона на душе.
Ему иногда хотелось уничтожить Горгулью как неприятное кривое зеркало, которое всегда было под рукой, когда надо и когда не надо, но Дракон почему-то никогда не допускал реализации подобных мыслей. Как не допускал он и мысли, что это могла быть банальная привязанность.
Следующей ролью, которую он выбрал для себя стала роль божества. Самый короткий и разочаровывающий опыт. Он увидел все возможные желания и стремления людей, всё, что наполняло их сердца. И очень редко это было что-то достойное.
Зато Дракон смог насытиться, получая обильные жертвы. Божеством он был требовательным и жестоким. Карал за грехи и довольно скудно одаривал за благодеяния. Люди всё больше огорчали его. Он не считал, что они достойны его расположения, и страх всегда работал лучше доброты. Чем бо́льшим испытаниям и лишениям он их подвергал, тем ярче выявлялись среди них те, кому действительно хотелось даровать свою милость.
Дракон слегка утолил голод в этих мирах, однако и ноша его стала тяжелее. Компания Горгульи в пространстве междумирья пополнилась, а загадка Кузнеца оставалась неразрешённой.
В следующие миры Дракон входил как Учитель. Он наставлял и направлял всех, кто готов был его услышать, кто готов был открыть своё сердце и следовать пути, что он указывал. За ним шли многие, и даже были те, кто понимал и делал верные выводы. Но каждый раз этот опыт заканчивался одинаково. Невежество и злоба побеждали. Были люди, много людей, которые считали Дракона шарлатаном и лжепророком, и его учения противоречили учениям их богов.
Дракон позволял себя убить, а потом являл чудо, выходя невредимым из огня или из петли. А в последнем мире он уничтожил тех, кто хотел уничтожить его. Люди не желали принять мудрость, вместо неё они получили смерть и хаос.
Конечно, злился он больше не на них, а на себя. Он что-то упускал в своих экспериментах и не мог поймать этот ускользающий элемент. Ненадолго он снова обратился к пожиранию душ, но достаточно быстро остановился. Каждая, поглощенная им душа, возвращала его мысли к возможности утолять голод без этого отвратительного действа.
Дракон снова чувствовал себя запертым. Он никуда не двигался, не развивался. Миры сменяли друг друга, но разумные существа, населяющие их были такими же — одержимыми наживой, властью и сексом. Поклонение и даже любовь женщин уже не грели сердце.