— Для начала переоденься и умойся, а то выглядишь как валютная проститутка.
Охотник инстинктивно прикоснулся к своему лицу, вспомнив, что всё ещё перемазан кровью, потом демонстративно оглядел себя.
— Завидно, да? — буркнул он и осторожно сделал шаг назад, но выражение лица Генерал не изменилось, и сам он не пошевелил ни одним мускулом. С чувством юмора тут похоже туго.
Здание, в которое они попали через портал, оказалось бывшим медицинским центром. Теперь — демонической лабораторий. Генерал, как безумный профессор из старого ужастика, проводил здесь эксперименты с разными веществами. Ничего нового для себя Охотник здесь не учуял, кроме одного аромата, который исходил от самого Генерала. Дурь, что бродила по венам верховного демона была для Охотника чем-то новым. Не то чтобы он хотел попробовать, скорее его занимала любая слабость, какую он мог бы использовать против верховного. Однако долго ждать разгадки странного вещества ему не пришлось.
— Твоя цель — Ангел, — сказал Генерал после того, как Охотник предстал перед ним в “приличном” виде, умытый и причесанный, как пай-мальчик на выпускном. В руке Генерал держал перо.
Охотник не услышал, что ему сказали, он вдыхал аромат, погружаясь в него, как в пушистый кошачий живот. Запах той самой незнакомой дури. Он не мог ошибиться, хотя не понимал, как связаны эти два запаха. Перо? Постепенно до него дошёл смысл сказанного.
— Это что, ангельское перо, серьёзно? — он протянул руку, но Генерал не позволил прикоснуться к перу.
— Найди логово этой твари, а ещё лучше её саму. Она может менять обличья, но ты ведь у нас — талант, не ошибёшься.
Уж конечно не ошибётся, хотя сейчас след бы его привёл к самому Генералу. Выводы он пока не торопился делать, но что-то ему подсказывало, что слабость верховного демона нужно искать именно здесь.
— Ангелы и Демоны, смотрите во всех кинотеатрах страны, новый блокбастер, — с усмешкой произнёс Охотник и мрачно добавил, повторив слова Хозяина: — От меня не скроется ни одна пернатая тварь.
***
Он снова летел в цветном великолепии, бесконечно прокручивая в голове разговор с Кузнецом и всё то, что он увидел в опустошённых им мирах. С тех пор прошло уже несколько столетий, но Дракон помнил каждую деталь. Крылья тяжело рассекали энергетические нити. Воспоминания вперемешку с прожитыми жизнями словно сделали его тело тяжелее.
Горгулья летала рядом, то отставала, то улетала чуть вперед. Дракон следил за ней краем глаза. Серые осколки человеческих душ, как стая пыльных светлячков, растянулись за ней длинным шлейфом. Он уже привык к ним и почти не замечал, воспринимал как странный элемент пространства междумирья.
— Мессир, давайте сожрём вот этот мир. В прошлый раз Кузнец явился, явится и в этот. Если ему так жалко людишек, пусть придёт и попытается остановить вас. — Горгулья указывала крылом на большую каплю впереди и улыбалась во всю морду.
Значит она не просто так летала туда-сюда, она выбирала приманку, хотела помочь в поисках. Идея, конечно интересная, но даже если Кузнец придёт, чтобы снова остановить Дракона, то на этот раз милой беседы не получится, как и дальнейшего взаимодействия.
И ведь Горгулья выбрала правильно… Дракон и сам бы не отказался от такого наполненного мира. Яркий свет внутри. Дракон его чувствовал, и голова кружилась от предвкушения щедрой трапезы, которая могла бы надолго насытить его.
Только вот когда он сделает это, мир утонет в крови и безумии. От людей останутся пустые оболочки и никакого Света после смерти, лишь тусклые семена с тьмой в самом центре. А потом они присоединятся к огромной армии таких же блёклых огоньков. Незавидная судьба — быть привязанным к какой-то горгулье и вынужденно лететь туда, куда ей вздумается.
Он снова глянул на Горгулью. Когда он убил Принца от него тоже осталось такое же семя, которое он наполнил своим собственным дыханием, своей силой. Так и появилась она. Случайность. Дракон не планировал создавать кого бы то ни было. И после ему ни разу в голову не пришло задаться вопросом, что она за существо.
Дракон вгляделся в глубину её естества, проникая в саму суть этого странного существа и увидел себя. Он увидел пламя собственного света. Крохотное, грязное. Оно было похоже на огонь, который пытается грызть мокрое полено. Он вот-вот должен погаснуть. И цвет его не ярко рыжий, как у обычного пламени, а почти серый. Полено должно высохнуть, должно пройти время, чтобы огонь окреп, стал светлым и смог гореть сильно, смог рассеять Тьму.