Может быть этот огонь привлекал осколки душ? Огонь, которым Дракон поделился с таким же существом как они сами. Эти семена искали возможности развиться и вырасти.
В этом и есть загадка Кузнеца? У людей Дракон отнял время, которое прожили их души, чтобы обрести Свет. Он обратил вспять этот сложный процесс. А Горгулья не превратилась в безумного убийцу как каждый из них только потому, что Дракон вложил в неё крохотную частичку себя, искру собственного огня. Зажёг в Горгулье пламя, вместо выпитого из Принца Света. И теперь этому пламени нужно время, много времени, чтобы разгореться, и чтобы Горгулья стала чем-то привлекательным. Да и сделал он это так неумело и криво, что неизвестно, есть ли шанс у этого уродливого существа когда-нибудь измениться.
Неужели Кузнец мог поделиться подобным знанием с Драконом? И нужно ли это знание ему? Может проще поглощать одни миры и править другими, наслаждаться свободой и силой? Но Дракон, которому всегда было мало, не мог ограничить себя тем, что уже имел. Если Кузнец может научить чему-то и показать новые горизонты возможностей, то почему бы не попробовать?
Эта мысль заставила его остановиться. Он всё это время искал путь к Кузнецу снаружи, в бесконечном пространстве междумирья, а оказалось, что начало этого пути внутри него самого и единственного существа, которое он сам создал. Всё так просто. Свет рождается из Тьмы, затем происходит долгая трансформация, которая создаёт сияние, наполняющее силой. Тонкая наука, как извлечь искру из того, что ей противостоит, как поставить на путь усовершенствования то, что казалось бы не способно к развитию.
И тогда Дракон увидел.
В тот момент ему показалось, что он всегда видел это, просто не обращал внимания. Энергетическая паутина междумирья, в которой мерцали капли-миры, имела вовсе не хаотичный рисунок. У этой сети был центр. Гигантская спираль раскручивалась в бесконечность и имела конкретную структуру. Все нити тянулись в одну точку, и Дракон точно знал, что он найдёт там, в самом центре междумирья.
Он вспомнил слова Кузнеца насчёт того, что Дракон привык всё облекать в видимую форму. Возможно, эта энергетическая спираль, паутина с чётким центром – всего лишь способ Дракона увидеть путь к логову Кузнеца, а на самом деле всё это иллюзия, и энергия, как текучая субстанция, постоянно видоизменяется, как всё, что есть в пространстве междумирья, в том числе и сам Кузнец. Впрочем, какая разница?
Как только полная картинка сложилась в голове, Дракон ощутил силу. Его силу. Теперь даже закрыв глаза можно было добраться до Кузнеца. Его мощь пропитывала всё вокруг. Казалось, что каждая капля междумирья держалась на этой мощи.
В этот момент серое облако, окружавшее Горгулью дрогнуло, рассыпалось, и огоньки один за одним потянулись в ту сторону, откуда Дракон чувствовал силу. Горгулья наконец могла летать свободно не путаясь на каждом шагу в чужих душах. Дракон показал им дорогу. Уж там-то они смогут получить то, к чему так отчаянно стремились всё это время. Как и он сам.
Дракон взмахнул крыльями и уверенно направился в самое сердце паутины.
Чёрный Кузнец. Часть 1
Она подтянула сетчатый чулок и медленно провела пальцами по кружевной резинке, стягивающей бедро. Её возбуждало это ощущение. Нельзя торопиться, когда речь идёт о чувственных наслаждениях. Всё должно быть идеально. Каждая деталь призвана усилить удовольствие, сделать острее и прозвучать незаменимой нотой в симфонии страсти.
Чёрные чулки и кожаная портупея, состоящая из нескольких ремешков, подчёркивающих грудь, — всё, что она оставила на своём теле сегодня. Выглядело идеально. Отражение в большом зеркале полностью соглашалось с этим. Она оттягивала самый сладкий момент, упиваясь предвкушением. В соседней комнате её ждал мужчина, он сходил с ума от желания. Ещё минуту. Было бы приятно слышать мольбы и отчаяние в его голосе, но она же — не монстр, верно?
Отражение кивнуло головой и улыбнулось. Она подумала, что ей почудилось в полумраке — в комнате горел лишь слабый ночник. Но отражение снова шевельнулось в то время, как она оставалась неподвижна.
— Какого…?
Высказать свою мысль она не успела. В её голове вдруг зазвучал голос, а тело окаменело. Голос говорил, что скоро всё будет иначе, что грязь и страх уйдут, что свет наполнит сердце… и прочую чушь. Все остальные звуки стихли, она не слышала даже своего дыхания, а отражение вдруг разинуло рот и принялось втягивать воздух. В груди заболело, в том месте, где ремешки портупеи крепились с стальному кольцу, свело мышцы. Отражение что-то тянуло из самого нутра. Голос продолжал нести околесицу про любовь и свет. Тело перестало слушаться команд мозга.