Стена, созданная вместе с Женщиной должна была простоять намного дольше. Так Падшему казалось. Демиург разобрал её на молекулы так быстро, что Падший уже подумал, что план Женщины не сработает. Однако он её недооценил. Она рассчитала всё до секунды, продумала каждый шаг. Поразительно, насколько может быть коварен и жесток Свет, считая, что действует во благо. Великое иллюзорное благо…
Впрочем, она не учла одной маленькой детали. Падший видел этот фееричный миг, когда Демиург лишился своей силы. Кто бы мог подумать — меч в груди. Так просто, что даже скучновато. Он видел, как исчезла защита и чувствовал, что сейчас это существо — практически обычный смертный. Нужно было только удержать его и дать Принцу сделать своё дело.
Женщина слишком ослабла, сотворяя своё заклинание, и поймать Демиурга мог только Падший. Иллюзия начала рушится. Если бы он мог, задержал бы время, остановил бы его, чтобы была возможность всё обдумать, но временем в этой иллюзии управляла она.
Падший сделал движение и замер. Заклинание оков было готово и жгло руки, нужно было только отпустить его, и Демиургу не уйти. Красивое лицо Женщины исказилось злорадством в предвкушении гибели врага. Она отдала меч Принцу, и тот уже замахнулся. Падший должен действовать прямо сейчас. Ещё немного и Демиург сможет выскользнуть из иллюзии и вернуться в реальность, затеряться там, где Женщине сложно будет его отыскать. А значит будут варианты развития событий, любой из которых может быть куда интереснее того, что запланировала Женщина.
Принц почти подошёл к Демиургу. Падший заворожённо наблюдал, как светящийся меч рассекает пространство по дуге, не встречая препятствий. Он ничего не сделал, заклинание оков рассеялось. Потом радость на лице Женщины сменилась удивлением, а затем исказилась злобой.
Иллюзия рассыпалась, Демиург скрылся. Падший не стал оставаться на титры этой сногсшибательной короткометражки. Он облегченно вздохнул и сделал то, о чём давно мечтал — вернулся в реальный мир. Чары Демиурга, не пускавшие Падшего домой, исчезли.
***
Кузнец начал обучать Дракона без особого энтузиазма. Осторожно, нехотя, поначалу сомневаясь, что поступает правильно. Дракон не знал, что произошло с предыдущими учениками, и расспрашивать не собирался. Но каждый раз, когда в голубых глазах загорался огонёк радости за успехи Дракона, Кузнец быстро его гасил, будто боясь поверить, что на этот раз всё получится.
Мало сказать, что магия Кузнеца впечатлила Дракона. Когда он увидел, как первородный Огонь соединяется с Тьмой внутри погибших душ, он испытал трепет. Они будто проходили сквозь пламя, погибая в нём и перерождаясь, и это связывало две основы вместе, создавая Свет. Потом Кузнец отправлял их через свои тени в капли-миры, возвращал их домой. Дракон наблюдал этот процесс снова и снова, пытаясь понять. Всматривался в переплетение чар, но каждый раз с отчаянием понимал, что ему такое не повторить.
— Тебе не создать такую магию, — однажды между делом обронил Кузнец. — Никогда.
— Тогда зачем…? — Дракон не успел задать свой полный возмущения вопрос.
— Ты должен это увидеть, чтобы научиться другой магии, своей, той, что может быть подвластна именно тебе.
— Но я…
— Не торопись! — на этот раз Кузнец повысил голос, и Дракон, скрипнув зубами, замолчал.
Со временем Дракон понял, что Кузнец далёк от образа доброго терпеливого Сэнсэя, о каких пишут в книгах. Когда обучение перешло в активную фазу, и нужно было уже не просто наблюдать, но и использовать магию, если Дракон делал что-то неверно, Кузнец мог гаркнуть так, что в жилах стыла кровь. Буквально. Особенно Дракону доставалось, когда он повторял одну и ту же ошибку по несколько раз.
Уроки проходили в опустошённых мирах. Заново зажжённые Кузнецом души возвращались туда, и появлялись новые люди. Задача Дракона состояла в том, чтобы научиться трансформировать в них Огонь.
— Ты не создан, чтобы творить, — сказал Кузнец.
Они стояли на вершине обрыва высокого холма, у подножья которого обосновалась деревня. Люди сновали туда сюда, строили жильё, готовили пищу, рожали детей — жили.
— Ты — Демиург. Твоя задача — трансформация.
Тогда впервые прозвучало его новое имя, и привыкнуть к нему оказалось не так просто. Он не спорил с Кузнецом на этот счёт. Уж ему-то точно было виднее, что за тип крутится у него под ногами, и на кого он срывает голос, пытаясь донести свои мысли.