Дракон остался в прошлом, и Демиург пока не знал, как следует себя вести в новом статусе. Возможно, Кузнец поторопился, и бабочка пока не готова выбраться из кокона, чтобы расправить обновлённые прекрасные крылья. Впрочем, всегда приятно осознавать, что твой Сэнсэй верит в тебя больше, чем ты сам.
— Но как это мне поможет избавиться от голода? — сама идея взращивания Света в людских душах Демиургу нравилась, но ему казалось, что это не решает основную проблему.
— Пройдя полный круг перерождений, они вернутся к тебе чистым Светом. Одна такая душа сможет насытить тебя на многие годы. И ты сможешь зажигать новые. Нескончаемый цикл. Ты не будешь их выпивать, пока они не достигнут наибольшего свечения, и тогда они не будут возвращаться ко мне. Искра не угаснет.
Обучение трансформации проходило удачно. Демиург быстро усвоил, что заставляет смертных меняться и становиться “светлее”. Боль, страх, печаль — всё это работало безотказно. Он готов был десятилетиями возиться со смертными, направляя их пути в нужные русла и получая ожидаемый результат. Он выделял тех, кто поддавался его наставничеству лучше, самых талантливых, и помогал им. Этот процесс увлекал его, и даже голод отступал на время.
Хуже давались уроки по возвращению душ в новый круг перерождений. То, что когда-то у Демиурга получилось создать Горгулью, делу не помогало. Скорее мешало. Оказалось, что действовать нужно иначе. Иная магия, иная последовательность плетения чар. Демиург постоянно ошибался то в одной цепи, то в другой. Под конец он подумал, что Кузнец охрипнет, а сам он оглохнет от его крика. Но в итоге и эта задача покорилась.
Когда Демиург понял, почему именно в такой очерёдности нужно создавать чары, и как одно звено взаимодействует с другим, процесс стал до смешного простым.
— Ну наконец-то, — проворчал Кузнец, но в его льдистых глазах Демиург впервые увидел тёплый огонёк.
Наверное, никогда в жизни он так не гордился собой, как в этот момент.
***
Он наконец ощутил под ногами твёрдость реального асфальта. Шумная улица одного из самых густонаселённых городов — отличная медитативная обстановка. Отчаянье, обманутые надежды и разбитые сердца. Всё это вкусное изобилие пропитывал смрад уличного фастфуда, не очень свежих морепродуктов и пота торговцев сомнительными препаратами от всех болезней. Блеск богатства и самые последние технологии сочетались в этом городе со смертями от голода. Босые окровавленные ноги, воспринимающие боль как нечто естественное, ходили по тем же тротуарам, что и ноги в ботинках из крокодиловой кожи от Манола Бланик.
Обычных людей было ещё много, но Падший чувствовал, как неотвратимо менялась картина мира. Просветлённых кукол становилось всё больше, и вскоре зеркала сделают всех людей такими. Ещё год, максимум два… Он проверил, как работает магия Женщины — она запустила механизм, ему не под силу было его остановить. Он попытался оградить от зеркал всех, кого мог. Секты, ведьмы, дьявольские культы — все, верные Тьме, давно получили оповещение об опасности отражающих поверхностей, но делу это мало поможет. Падший перестал создавать демонов, потому что на каждого из них тратилась колоссальное количество энергии, и прежде чем эти вложения начинали приносить дивиденды, должно пройти слишком много времени.
Теперь вся эта тёмная сила накапливалась, превращаясь в гигантский клубок. Для него скоро станет маловат плоский полумирок зазеркалья, и по всем вселенским законам он либо вывалится в реальность, либо проделает дыру в какой-нибудь параллельный мир. Вот будет потеха для его правителей — разгребать это дерьмо. Беспорядочные убийства, самоубийства, болезни, войны, массовые помешательства, природные катаклизмы…
И хорошо, если второй вариант. Падший очень не хотел бы подобных беспорядков на своей территории. Он тут — хозяин хаоса и беспредела и он этим управляет. Во всём должен быть баланс и жёсткой контроль. Интересно, почему Женщина не учитывает этот момент? Просто хочет отомстить, пустив под нож целый мир? К такому Падший мог бы даже проявить уважение, если бы это не был ЕГО мир.
— Эй, свали с дороги! — голос какого-то смертного за спиной выдернул Падшего из размышлений. Пожалуй, на местном языке подобные фразы звучали ярче всего. Казалось бы, восток — красота, утончённость, изысканность во всех направлениях искусства, но и грубость здесь обретала особенный вкус.
Падший неторопливо повернулся. Молодой парень на велосипеде. Похожие тут носились толпами. Вообще, в этом городе смерть на дороге от снующих всюду велосипедистов была частым явлением.