«Если даже и мух будешь ловить ты, то что же делать вице-президентам? Это ведь их полномочия», — мелькнула мысль у Грнчарика.
— И все обращаются ко мне. Вот здесь, полюбуйтесь — целых четыре письма по одному делу.
Он темпераментно брал письма одно за другим.
— Вдова Камила Ландикова обращается ко мне, как к отцу, у которого тоже есть дети и который поймет ее материнскую заботу… Само собой разумеется, что я отец каждому, кому что-то надо… Она хочет, чтоб ее сына, полицейского комиссара окружного управления в Старом Месте Ландика, перевели как можно дальше от этого города, потому что он связался с какой-то девушкой, женитьба на которой повредит его положению в обществе и помешает его карьере… Бабьи бредни. Ей, видно, хочется, чтоб ее сыночек сразу выскочил в министры! Карьера! Каждому нужна карьера… Комиссар!.. Ему нужно высокое положение в обществе!.. Знаете, когда я был назначен жупаном, ко мне домой приходили с визитами молодые женатые чиновники, и все — с исключительно красивыми женами. Через месяц примерно мы с женой отправились с ответными визитами. Она и говорит мне: «Послушай, но ведь этот чиновник был у нас с другой женой. У той — маленький шрам на лбу, а у этой — ничего нет». Стал я приглядываться. И верно: оказалось, чиновники приходили к нам с… подставными женами. Поэтому я объявил, что впредь буду принимать визитеров с женами по предъявлении брачного свидетельства… Вот так… Тогда кавалеры женились на дамах, с которыми случайно познакомились на улице, в кафе, в поезде, на вечере, увидели на сцене. Женились на неделю, на месяц, на год, на два, на десять лет, но и на всю жизнь, разумеется. Трудно отличить непорядочную девушку от порядочной, если она ведет себя как порядочная, и незаконную жену от законной, если та кажется законной. Начни я на это обращать внимание, придется перебрасывать чиновников, как кирпичи. Нет, я не футболист, а чиновники — не мячи.
Отложив письмо матери Ландика, президент взял в руки другое.
— Генеральный директор Дубец тоже настаивает на переводе этого Ландика: он-де — грубиян. Почему? Не пишет. Возможно, Ландик не пал ниц перед ним и не целовал ему руку от радости, что видит его… У генерального директора ведь на лбу не написано, что он большой пан. И какое дело нашему простому человеку до генерального директора зернового синдиката? Я люблю гордых и самолюбивых чиновников, они — стражи закона и справедливости. Чего пшеничный мешок вмешивается в мои дела?
«Святая правда!» — согласился про себя главный советник.
Ему было так приятно, будто кто-то погладил его по животу. «Справедливый человек наш президент!» — порадовался он.
— Третье письмо. Председатель партии осведомляется, что за человек Ландик… Такой большой человек, председатель партии, а попался на удочку секретаришки! Узнаю этот стиль: не угодил чиновник такому политическому уроду, тот сразу же требует, чтоб я заживо сжег беднягу на костре! Нет! Я никого не позволю преследовать. Чиновник должен быть объективным. Не правда ли?
Грнчарик опять кивнул. Ему все не удавалось вставить слово, но в душе он опять похвалил своего принципала: а пожалуй, он и впрямь не совсем обыкновенный человек. Не позволит сбить себя с толку, умеет настоять на своем, и нервы у него крепкие. Грнчарик про себя сравнил президента с Наполеоном Великим — не на поле битвы, а на поле кропотливой административной работы и на поле представительства. Столько забот! А он успевает думать о каком-то маленьком чиновнике и позаботиться, чтобы с ним поступили справедливо. Замечательный человек, необыкновенный!
— А вот и четвертое письмо, — продолжал президент. — Окружной начальник из Старого Места в частном письме напоминает мне о докладной записке, в которой он требовал перевода Ландика, поскольку это, мол, никудышный чиновник, безнравственный, наглый… Какого черта он мне об этом напоминает? Похоже, что торопит меня, чтоб я решил дело или хотя бы последил за тем, как оно решается. Как будто нельзя положиться на моих чиновников… Я тебе дам — взыскание! Если бы хоть писать умел грамотно! Я таких выражений еще не встречал… Если этот Ландик безнравственный и неисполнительный чиновник нынче, то он таким останется и завтра, переведи я его хоть на край света… Я занимался этим делом, оно у вас. Ну, так что натворил этот сопляк?
— В общем ничего, пан президент, — получил наконец слово Грнчарик.
— Как это: в общем ничего? — Президенту не понравился ответ. — В частности, значит, он виноват? Если виноват в частности, то виноват и в общем. Что это вы городите?