Демокрит и другие атомисты, не признавая богов античной религии, пытались все же объяснить, почему именно богам и именно таким, какие изображены в мифах, люди приписали всемогущество.
Демокрит отвечал на этот вопрос исходя из своей теории «истечений». Если люди «видят» во сне или представляют себе богов, если божественный Гомер видел их огромными и такими, как он их описал, то источником этих представлений должны быть тоже истечения, «образы» каких-то соединений атомов, похожих на этих богов. Возможно, это живые существа вроде людей, но другой природы. «Возможно» — ибо по сообщению Цицерона, которое более чем правдоподобно, — Демокрит «колебался в вопросе о природе богов» и менял свои взгляды, говоря о них то так, то по-другому (13, 472а).
В немногочисленных источниках, сохранивших соответствующие взгляды Демокрита, вырисовываются главным образом две довольно различные версии. Видимо, вначале Демокрит считал, что помимо людей и животных есть и некие более умные и красивые существа — «боги»; они же имеют лучшие качества животных. Согласно Аэцию, «Демокрит говорит, что более (пяти) чувств имеется у бессловесных животных, у мудрецов и богов» (там же, 186). Почти во всех остальных свидетельствах Демокрит говорит не о богах, а об «образах», которые истекают откуда-то и являются людям, а люди принимают их за богов (см. наст, изд., с. 194). Поэтому еще в древности у толкующих Демокрита философов возникал вопрос: кого Демокрит считал «богами»? Эти «образы» — атомные оболочки, полые внутри? или же какие-то существа, от которых эти изображения отделяются, носятся по воздуху и попадают к людям, так же как «образы» любых предметов, животных и других людей? Так, недоумевает Цицерон: «Что же сказать о Демокрите, который возводит в боги то „образы“ и их беспорядочное движение, то ту природу, которая изливает и посылает эти „образы“, то нашу мысль и разум?» (13, 472а).
Так или иначе «боги» Демокрита — это объекты физического мира. Они не могут даже состоять из одних тончайших атомов огня (и души), так как эти атомы должны перемежевываться с другими; иначе они не задерживаются, рассеиваются в пространстве. Итак, это не бесплотные духи.
Вполне возможно, что сообщения некоторых источников о божественной сущности, испускающей «образы», являются смешением с мнением Эпикура, который признавал богов в междумирьях (т. е. в пространствах между мирами). Лукреций же, который здесь отходит от Эпикура и сближается с Демокритом, ясно указывает, что «призраки» могут возникать в воздухе сами собой, т. е. без источающего их предмета, а также складываться из разных предметов:
Ни боги-«образы», ни даже боги-источники «образов» у Демокрита не являются в сущности богами религии. Они не сверхъестественны, т. е. не «чудесны» в смысле власти над законами природы. Они состоят из атомов и подчинены законам природы как все остальное. Они не создают мира, не устраивают его и ничего не предопределяют, они сами подвержены необходимости и даже осенним ветрам. Они не вечны, не бессмертны. Они сами по себе не могут вызвать религиозного чувства. Они не требуют культа. Они не карают и не награждают. Они не имеют даже такого значения образца и примера (по крайней мере, согласно сохранившимся фрагментам), какое имеют боги Эпикура. И сами древние очень хорошо понимали «не-божеский» характер «богов» Демокрита и считали его взгляды просто-напросто безбожием. Цицерон, излагая это демокритовское учение, спрашивает: «Разве он... не упраздняет совершенно бога, так что не оставляет и никакой мысли о нем?» (13, 472а). Знаменитый богослов Августин возмущен демокритовским учением о том, что «образы» богов происходят из природы, которую Демокрит «считает материальной и вечной, а в силу этого и божественной» (там же).
«Атеизм» — значит «отрицание бога». Но в случае с Демокритом мы имеем парадокс: его учение о богах — атеистично.
А что в Аиде?
Вопрос о смерти был освещен в особом произведении Демокрита — «О том, что в Аиде».
Большинство ученых согласны в одном: это был не рассказ о загробной жизни, а сочинение, направленное против веры в нее. Оно возникло, возможно, в ответ на распространение орфических представлений о загробной жизни и связанных с этим обрядов и мистерий. Религия орфиков, довольно рано проникшая из Крита во Фракию, а затем в остальные районы Греции, отличалась от гомеровской мифологии. В последней выразилось презрение греков к возможной жизни за гробом, а душа без тела рассматривалась как жалкий призрак. В орфических же верованиях, сомкнувшихся с пифагореизмом (затем развитых Платоном), тело изображалось как гробница души (отношение soma — sema: тело — душа), из которого она освобождается для соединения с богом в загробной жизни. Книга Демокрита могла быть опровержением дошедшей в Грецию из Египта «Книги мертвых», а также орфико-пифагорей-ских произведений о схождении душ мертвых, известных в Афинах в конце V в. и отразившихся в комедии Аристофана «Лягушки».