Я сидел на пыльной и потресканной от засухи земле и смотрел на двух своих знакомых, которые в свои 26 лет и войну видели, но при этом вели себя, как дети. Не то, чтобы я был взрослее – мне-то самому 29 лет. Но тогда мне казалось, что я все же мудрее этих двух полоумных, с которыми вынужденно находился на неизвестной мне земле, среди могильных плит. Да, моя история начинается именно с этого места. По прибытию в чужую страну мы добежали до кладбища, сложили свои автоматы на землю и решили отдышаться.
– Ну, что, Карим, – резко прервав мои рассуждения, спросил Инад. – Что делаем дальше? Какие планы?
– Думаю, нам надо разделиться и каждому найти себе жилье, работу и…
– Что? – возмутился Лутфи, присев возле меня на корточки. – Что значит разделиться? Мы вроде бы вместе бежали, вместе решили…
– Стоп-стоп, – прервал я, полного надежд, Лутфи. – И что с того, что мы дошли до этого места вместе? Вы мне кто? В списках родственников я вас не припомню, а друзей у меня нет и, если честно, они мне не нужны.
– Ну ты и урод… – сказал недовольно Инад и кинул бутылку с водой в Лутфи.
– Ты со словами полегче, хорошо? – возмутился я.
– А то что? Пристрелишь?
– Кто знает, всё может быть.
– Слушай, Карим, – снова вмешался Лутфи, поглаживая свой заросший подбородок. – Мы наслышаны о тебе как об одном из лучших солдат. За те войны, что ты пережил, тебя почти не удавалось даже ранить. Ты показатель на войне, но какой ты показатель среди товарищей?
– Ты чего его лечишь? – возмутился Инад, присев за могильным камнем. – Человек одним поступком способен показать всю свою сущность. Сущность Карима уже ясна.
Лутфи с какой-то грустью взглянул на меня и, преподнеся бутылку с водой к губам, начал пить. Инад был явно любителем делать поспешные выводы и злиться, а Лутфи умудрялся сочетать в себе добро с жестокостью. В любом случае, минус ребят был в том, что они верили в лучшее. Я же наоборот – всегда верю в реальность и в свои возможности.
– Ладно, отдохнули, можем и расходиться, – сказал я парням, встал с места, и, закинув автомат за спину, крепко затянул ремень.
– Вот и вали, – пробубнил себе под нос Инад.
– Что ты сказал? Слушай ты…, – грубо проговорил я, заехав ногой по ноге Инада. – Будешь много в себя верить…
– Ты попутал? И что ты мне сделаешь?! А?!
Инад подскочил с места и толкнул меня рукой в плечо. Недолго думая, я схватил его за рубашку и хотел повалить на землю, но Лутфи подпрыгнул с места и встал между нами, не позволяя нам набить друг другу лица.
– Перестаньте, вы чего? – пытаясь разнять наши тела, выкрикивал Лутфи. – Да разойдитесь вы! Совсем рехнулись?
– Следи за своим ртом! Последний раз предупреждаю! – выкрикнул я Инаду, сжимая кулаком его ворот.
– Давай один на один! – кричал мне в ответ Инад, так же старательно пытаясь порвать на мне рубашку.
– Да, что вы как дети?! Разойдитесь!
– Да свали ты отсюда! – не выдержав, толкнул я Лутфи в спину.
Лутфи схватил Инада и оттащил его от меня. Я поправил своё оружие и крикнул:
– Ещё раз полезете ко мне – поубиваю.
– Да пошёл ты, кому ты нужен? – выкрикивал Инад, оттолкнув от себя Лутфи. – Аллах Свидетель, ты ещё за своё получишь, Карим!
– Твоих грехов не меньше перед Богом, Инад, так что думай за себя.
– Я хотя бы как человек не говно, в отличии от тебя!
– А что, Бог наказывает и тех, кто характером для тебя не вышел? – усмехнулся я.
– Смейся-смейся, мы ещё посмотрим, кто из нас посмеётся последним. Не тут, так Там тебя точно накажут.
– Да будет так! – крикнул я. – Пусть каждый ответит за свои грехи!
В этот момент по тихому кладбищу пронесся теплый ветер, подняв пыль и сухие травинки с земли. Я и ребята затихли, словно дав себе отдышаться. Я смотрел на кружащие вокруг моих ног пушинки, которые вместе с пылью полетели в сторону ребят. Посмотрев на Инада и Лутфи, стоявших в обнимку, я увидел за ними какой-то силуэт. Резко схватившись за ружье и направив его вперёд, я постарался разглядеть, кто это. Ничего не понимая, Лутфи и Инад тут же подняли с земли свои автоматы.
– Давай, урод, только рискни! – выкрикнул мне Инад.
Но неожиданно для всех нас троих, из-за могильной плиты, возле которой стояли Лутфи и Инад, мы увидели женщину. От такой неожиданности мы все трое дёрнулись и направили на неё своё оружие. Мы внимательно разглядывали ее: это была женщина в возрасте (ближе к 50), одетая в чёрный хиджиб с чёрным платьем. Кроме её судорожно дрожащих рук, можно было разглядеть лишь легкие морщины на её смуглом лице и тяжёлый взгляд. Стоя в полной, кладбищенской, тишине, незнакомка ничего не говорила, а лишь рассматривала нас.