– В этом, Богом забытом, гадюшнике есть полиция? – усмехнулся Абдул.
– Быстро, – продолжила настаивать девочка, указав рукой на дверь.
– А не слишком ли грубо для такой маленькой сопли, как ты, в таком тоне разговаривать с нами?
– Я никому не позволю издеваться над моей матерью, никому! А убить нас тем более.
– О нет, – резко вымолвил Халим, подойдя к Лании. – Сестрёнка, мы наоборот хотим стать вашей семьёй и помочь вам.
– Послушай, сестра, мы никого убивать не собираемся. Мы братья, а не убийцы, понимаешь? – всё пытался я утешить девочку.
– О, да… – иронично прошептал Абдул.
– Вы что меня совсем за дуру держите? Всё, я выхожу кричать на улицу, сейчас соседи вас быстро проучат.
Услышав это, я кивнул головой Абдулу, а сам захлопнул рукою дверь перед носом девочки. Абдул моментально схватил Ланию и, зажав рукою ей рот, повалил на кровать.
– Только не сделай ей больно, – испуганно сказал Халим, переживая, что сейчас войдёт мама.
– Слушай сюда, тугодум, объясняю последний раз, мы в ваш дом с миром! Тебя или твою мать мы трогать не собираемся, уж тем более издеваться. Ты молча всё это примешь и будешь подыгрывать нам, дашь время засесть у вас, а потом мы разбежимся как ничего и не было. Рискнёшь кому-то сдать нас или признать, что мы не твои братья, то я обрею тебя налысо. Поняла?
Девочка дрожала и была явно напугана. Я слегка оттянул за плечо пылкого Абдулу и помог Лании сесть ровно. С испугом рассматривая наш внешний вид, она вымолвила:
– Вы не убьёте нас?
– Да кто вы такие, чтобы мы на вас свои патроны тратили? – улыбнулся я девушке. – А теперь быстро отвечай, какое имя у матери?
– Майра.
– Как звали отца и где он?
– Отец Ибрагим. Узнав, что его сыновья не вернулись с войны, он кинулся с обрыва.
Мы с ребятами удивлённо переглянулись, ведь для арабского отца этот поступок был немного странным.
– Почему его могилы нет возле сыновей?
– Самоубийцу запретили хоронить на том кладбище.
– Значит, твои братья были военные? Надо же, какое удачное совпадение, – скрестив на груди руки, сказал Халим.
– Нет, не были. В один день они все трое пропали. Позже нам сообщили, что они уехали воевать, а через два года нам сказали, что они погибли. Через две недели с собой покончил отец. Вот уже ровно год, как мама ходит в мечеть вымаливать Аллаха вернуть ей погибших мужчин. Она всегда мне говорила, что настанет день и Аллах услышит её молитвы и все, кто сомневался в силе и смелости её сыновей, пожалеют.
– Блин, – резко сказал Халим. – Зачем я это узнал, мне теперь жалко её.
– Оф, да перестань ты, нытик, – говорил Абдул, махнув на Халима рукой. – А тебе сколько лет?
– Я – Лания, мне 15 лет и я хожу в школу. Тут мало кто из девочек заканчивает школу, но из-за потери отца и братьев меня пока никто не идёт сватать. Поэтому я всё ещё учусь.
– Мальчики! Лания! – раздался мамин крик из кухни. – Где вы застряли? Идите кушать.
– Наконец-то можно и поесть, – с улыбкой сказал Халим и, открыв дверь, побежал на кухню.
Я стоял, облокотившись у стены, и ждал пока все выйду, прокручивая в своей голове слова юной сестры. Вдруг Лания остановилась и, повернувшись ко мне, сказала:
– А, ещё забыла сказать тебе, Амид.
– Прости, как ты меня навала?
– Сокращённо тебя все называют Амид. Мой брад не любил, когда его имя произносили полностью. Ты самый старший, назван в честь дяди.
– У нас есть дядя? – поинтересовался я.
– Есть, это старший брат отца и он – ка;ди, но по старой привычке люди называют его муфтием.
– О, чёрт… – недовольно сказал я, потерев свой лоб.
– Думаю, новость о том, что в наш дом пришли трое незнакомцев с оружием, немедленно дойдёт до него и не сегодня-завтра он уже будет тут.
Сказав мне это, девочка вошла на кухню и села за стол. Эта новость явно была не лучшей, но кто не борется за своё место в жизни, тот хорошо не живёт. Я решил перекусить, а потом вместе с ребятами решить, что и как думать насчёт этого дяди, ведь кади в исламе и есть закон, который если пожелает, сдаст нас полиции. И тогда нас точно приговорят к смертной казни.
Глава 3. Явление незнакомца
– Просто замечательно, мама, я сто лет так вкусно не ел, – забивая до отвала рот рисом, говорил Халим.
– Ешь, сынок, ешь, я всё утро сегодня готовила, как сердцем чувствовала, что вы вернётесь, – отвечала Майра, смотря на голодного сына.