– Эй! – выкрикнул я, подбежав к ним. – Что вы делаете? Вы же сломает ему руку!
– И что?! – возмутился рыночный толстяк. – Да за воровство ему её отрезать полагается, пусть нам скажет спасибо. Бейте этого вора, достал он меня!
– Подождите! – Выкрикнул я. – Я заплачу вам, дайте ему пакет конфет.
– Зачем тебе это? – возмутился продавец. – Этих курдов убивать надо, а не защищать.
– Дайте пакет конфет, – грозно повторил я. – Я Вам заплачу.
Мужчины переглянулись. Недовольно толкнув плачущего пацанёнка, они разошлись по своим прилавкам. Я вынул пару долларов и протянул их продавцу конфет.
– Доллары? – удивился мужчина. – Но у меня нет сдачи на такие деньги.
– Сдачи не надо, – ответил я и, забрав целлофан со сладостями, подошёл к парнишке.
Видно было, что парень пытался сдержать боль и не плакать, но рука явно была уже переломана. Тяжело выдохнув, я спросил его:
– Ты знаешь, где у вас больница?
– Она только одна в городе и идти надо долго, – сжимая от боли зубы, говорил мальчик.
– Как звать тебя?
– Мерван, а тебя?
– Амид, ты хотел есть? – поинтересовался я. – Поэтому воруешь?
– Амид! – раздался крик Абдула сзади. – Ты чего тут присел? Это ещё кто?
– Пацану руку сломали, он конфеты украл, – ответил я, встав с места.
– Правильно сделали, – возмутился Абдул. – Ты офигел, малой, еду таскать без разрешения?
– Да перестань, – толкнул я друга в плечо. – Я тоже в его возрасте выживал именно так.
– Давай теперь всех воров жалеть, – возмутился друг.
– Слушай, ты иди с покупками домой, а я отведу Мервана в больницу.
– Отлично, можно спросить? – шепнул мне на ухо Абдул. – Какого чёрта ты делаешь? Откуда это милосердие?
– Не знаю, просто хочу помочь, хочу сделать то, что мне в своё время никто не сделал.
– О Боже, ладно, только недолго, не заставляй нас потом искать тебя.
– Договорились, – с улыбкой пожал я руку брату и махнул мальчику, чтобы он меня вёл к больнице.
Шли мы долго, я думал, что сапоги сотру о землю. Всю дорогу я смотрел на смуглого ребёнка в красной футболке и черных шортах и где-то в глубине души очень жалел его и понимал, что вырастит он таким же жестоким человеком, как и я. Неожиданно парнишка остановился и, всхлипывая, сказал:
– Вон она, больница.
– Прекрати реветь, перелом – это еще не огнестрельное ранение. Учись выдерживать удар, иначе не выживешь. Почему тебя назвали курдом? – поинтересовался я, направляясь к какому-то серому зданию, напоминающего развалившийся приют.
– Курд – это моя нация, тут часто обзывают так.
– Почему позволяешь это? Ты мужчина или кто?
– А что я могу сделать? – снова возмутился мальчик, не выдержав и заплакав.
– Когда не можешь драться, бери кирпич и бей по голове. Запомнил?
– Меня тогда точно убьют.
– Ты просто трус, вот и всё.
– Простите? – резко прервал нас худощавый мужчина со светлой кожей и светло голубыми глазами.
Этот контраст тут же дал понять, что данный человек не араб. Я улыбнулся ему и сказал:
– Ас Саляму Алейкум, док. У этого парня кажется перелом, осмотри его.
– Здравствуйте, я проведу вас к травматологу.
– Ты не мусульманин? – с улыбкой спросил я.
– Извините, вам тоже мира и вашему дому. Да, я – христианин, доктор Вислав, – представился мне мужчина, протянув руку.
Я посмотрел на его вытянутую руку и вскипел. Ничего личного, но услышав, что он иноверец, я всего лишь выдавил на себе мерзкую улыбку и сказал:
– Осмотри пацана и отпусти нас, я спешу.
Заметив мой грубый тон и ненависть к себе, доктор с улыбкой покачал головой и поспешил войти в больницу. Пройдя по серому коридору, с разбитым кафелем на полу, док вошёл в маленькую палату и попросил мальчика сесть на скамейку.
– Вашему сыну нужен рентген.
– Это не мой сын, – не меняя свой недовольный тон, отвечал я.