Демон это воспринял, скорее, как поощрение, придвинулся ещё ближе, облапив меня за ягодицы и явно намереваясь всадить мне свой болт по самые уши.
— Я сказала «нет»! — отчеканила я и вперилась в его красные глаза как можно более холодным взглядом. Он снова рывком прижал меня к себе, но я расслабила всё тело, продолжая держать контакт глазами. Фактически, он мог беспрепятственно делать со мной всё, что угодно, но вот согласия он от меня не получит.
Неверие, а затем проблеск понимания поочерёдно отразились на его лице, сменившись яростью.
— Что значит «нет»? — прошипел он в миллиметре от моего носа сквозь зубы, и я всерьёз обеспокоилась за судьбу сего дорогого мне органа.
Кажется, я угадала. Ты любишь разные будоражащие кровь игры, Азраэль, но ты не насильник. Ты не станешь брать женщину, которая этого не хочет, это тебе попросту неинтересно. Бинго, я попала точно в цель.
— Я не хочу, — спокойно повторила я вслух, переводя дыхание. В ушах стучало, по бёдрам изнемогающего от желания тела стекала моя влага вперемешку с его слюной, но я упорно стояла на своём.
Я отчётливо видела, как это противоречие в буквальном смысле ломает ему мозг. Он в бешенстве сжал мой подбородок так, что губы свернулись в беспомощную трубочку.
— До, муй влустюлин... — просипела я, стараясь вложить в свою интонацию как можно больше сарказма. Я его уже не боялась, и похоже, эта фраза добила его окончательно.
Он постоял несколько мгновений, испепеляя меня взглядом и играя желваками на скулах. Потом сжал кулак и с глухим коротким рыком со всей дури впечатал его в стену. Я вздрогнула от неожиданности и одновременного необъяснимого восторга. С потолка посыпалась мелкая каменная крошка.
Я немного понаблюдала, как он стоит, раздувая побелевшие ноздри и разглядывая окровавленные костяшки пальцев, и произнесла как можно более чувственным и многообещающим тоном:
— Если только ты поменяешься со мной ролями...
4. Танцы на песке
Я лежала в своей постели, уютно укрытая одеялом, но сон никак не шёл, несмотря на усталость. Перед глазами бесконечно пробегали отражения самых волнительных минут этой ночи.
Защёлкнуть узкие железные браслеты на сильных запястьях Азраэля мне так и не удалось, и пришлось удовольствоваться тем, что он позволил надеть на себя ошейник. Что само по себе было настолько поразительно, что я чуть ли не визжала от восторга.
Правда, перед этим он безжалостно содрал с меня остатки платья и несколько минут разглядывал, совершенно голую, с таким видом, как будто решал — оставить меня сейчас здесь и уйти, или всё-таки подыграть моей сумасбродной затее.
Затем он медленно разделся сам, картинно отшвыривая от себя каждую снятую деталь одежды, в импровизированном стриптизе, и снисходительно наблюдая за тем, каким голодным взглядом я пожираю его постепенно обнажающееся тело.
Даже стоя голая в кандалах, я получила просто неописуемое удовольствие, глядя на то, как он чертыхается, пытаясь найти забытый ключ в карманах валяющихся в пыли брюк.
Я благоговейно провела рукой по его груди и отошла на шаг назад, чтобы полюбоваться открывшимся мне зрелищем. Словно античный бог, он стоял, взирая на меня с высоты своего роста, и даже в ошейнике выглядел так, будто спустился с небес, дабы удостоить своим появлением презренных адептов своего культа. Меня, то бишь.
Свободно висящая цепь почти не ограничивала его движений, и он привлёк меня к себе, целуя уже неторопливо и проникновенно, запустив пальцы в гущу волос на моём затылке. Я уже настолько изнывала, желая принять его в себя, что он, мгновенно оценив моё состояние, подхватил меня под ягодицы и исполнил моё желание так глубоко и исчерпывающе, что в последующие несколько минут я просто купалась в океане блаженных переливов ощущений, забыв обо всём на свете.
Его татуированные бицепсы, растрепавшиеся тёмно-каштановые волосы, запах его тела, разгорячённого возбуждением — всё это окончательно свело меня с ума, пока он качал меня на волнах своих движений, вторгаясь в меня всё быстрее и быстрее.
Когда ему стало сложно удерживать меня на весу, я схватилась за свисающие цепи браслетов, подтянула себя чуть выше, и мы исступлённо задвигались в неистовом темпе, всаживаясь друг в друга — до тех пор, пока один за другим не захлебнулись в жарких содроганиях обоюдного оргазма...
***
То, в каком виде мы с Азраэлем возвращались в общагу, вызвало бы у любого встречного много занятных вопросов. Помятые, потрёпанные, со сверкающими от не вполне ещё отошедшего возбуждения глазами, мы обессиленно плюхнулись в траву газона под окнами нашего крыла здания.