Азраэль мысленно выругался. Заданный вопрос не оставлял места для сомнений — Верховному явно уже доложили о его поездке. Дело принимало поганый оборот…
— Навестил мать, — ответил он, чувствуя, как кровь начинает качать адреналин по венам.
— Навестил мать… — задумчиво повторил Сатана обманчиво спокойным тоном. — Ну и как поживает твоя… мать?
— Жива. Здорова, — коротко роняя слова, сказал Азраэль, глядя отцу прямо в лицо.
Тот издевательски рассмеялся.
— Может, ещё и привет мне передавала?
«Стоишь ли ты того, чтобы передавать тебе приветы?» — подумал про себя демон, сжав зубы, а вслух ответил:
— Можно подумать, ты в нём нуждаешься.
— Сбавь тон, щенок… — угрожающе прошипел Сатана, сжимая массивный кулак на подлокотнике дивана, и уставился на сына исподлобья. — Кажется, я ясно тебе дал понять, что запрещаю с ней видеться.
Азраэль напрягся всем телом. Дальнейшее развитие событий уже было очевидно.
— Отвечай мне! — заорал Сатана, выдвинув вперёд квадратную челюсть и меряя сына испепеляющим взглядом.
Тот, не выдержав, вскочил с кресла и распахнул крылья. Кулаки молодого демона сжались, и он слегка подался вперёд, словно готовясь дать отпор.
— Ах ты… — Сатана изумлённо уставился на Азраэля, подняв кустистые брови, и тоже начал вставать с дивана, явно намереваясь проучить наглеца, но с первого раза ему это не удалось, и он, изрыгнув ругательство, оттолкнулся от спинки и, наконец, поднялся.
Отец и сын, стоя друг напротив друга в боевых позициях, представляли собой страшное зрелище. Глаза обоих полыхали огнём, Сатана широко ощерился, исказившись в лице — вены на лбу вздулись, рубашка натянулась на груди, готовая лопнуть, выпуская вторую ипостась Верховного, чёрные когтистые крылья упирались в стены, грозя развалить стоящие по бокам шкафы…
Азраэль, тоже раскинув во всю ширину комнаты свои тёмно-красные крылья, слегка выставил одну ногу вперёд и угрожающе наклонился.
— Мх-ха! Мхх-хаа-хааха! — расхохотался вдруг Сатана, потешаясь над сыном. — Нос ещё не дорос… — процедил он сквозь зубы, тем не менее, оставаясь на месте. Что-то в облике сына не давало ему осуществить своё намерение.
Взгляд Азраэля еле уловимо поменялся — в нём появилось нечто, что Сатана никак не мог пока ещё осознать, но это рождало в нём какое-то подспудное беспокойство. Так ни до чего и не додумавшись, он коротко рявкнул:
— Пшёл вон!
Азраэль усмехнулся и, выпрямившись, расправил плечи. «Что, старый ублюдок, почуял Силу? Да только не понял, в чём дело… Ну ничего, ещё не время… Мы с тобой ещё поговорим на равных…»
Он постоял некоторое время, убедившись, что отец так и не решится продолжить, потом сложил крылья, развернулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью.
Сатана с рыком вцепился выпустившимися когтями в кресло, где только что сидел Азраэль, и с размаху швырнул его об пол. В ушах стучала кровь.
«Сопляк… Весь пошёл в эту дрянь, Веронику… И зачем только я оставил его у себя… Мог бы обоих сгноить в тюрьме, никто и не доискался бы…» — накручивал он себя, каким-то уголком сознания понимая, что ничего из этого он, по сути, не смог бы осуществить, если уж на то дело пошло…
Самым неприятным было то, что наследник почитал мать больше, чем его, родного отца. Уязвлённое самолюбие Сатаны вынуждало его усиливать давление, утверждая свой авторитет, но все его попытки раз за разом терпели провал, и теперь он всерьёз начал задумываться о том, чтобы предпринять какие-то более радикальные меры. Либо он, в конце концов, заставит сына подчиниться, либо…
***
Алонзо закопался лицом между пышных, мягких грудей Анджелины и блаженно выдохнул. Как же хорошо…
Они лежали на кровати в её комнате, пользуясь отсутствием Фéдриса. Она медленно пускала дым в воздух, изящно держа в пальцах тонкую сигарету и глядя в высокое окно, выполненное в венецианском стиле.
— Ты можешь теперь приходить ко мне… — пробормотал Алонзо, прихватывая губами ареолу соска. — Я теперь один и совершенно свободен.
— А где Кристиан?
— Я отправил его на стажировку в Акрополис, — ответил Алонзо. — Пусть немного поживёт самостоятельно, ему уже пора подумать о взрослой жизни.
Анджелина кивнула, делая очередную затяжку. Это была хорошая новость. Она уже устала прятаться по углам, скрываясь от брата, и искать любую возможность заняться своей личной жизнью, ожидая, когда тот отлучится по делам.