Мы долго перешёптывались в темноте, сдавленно ржали и путались в подоле моего разодранного в клочья пыльного платья, пока ему, далеко не с первой попытки, удалось запихнуть меня в окно.
Одарив меня жарким, нежным поцелуем, он взмахнул крыльями, чуть не высадив раму окна потоком воздуха, и скрылся в ночи.
***
На следующий день, когда гормональная буря в моей крови немного улеглась, я смогла, наконец, более трезвым взглядом оценить вчерашние события. А поразмышлять было над чем.
Анджелина что-то нудно лопотала, курсируя по классу из угла в угол, и я её практически не слушала. У меня было гораздо более интересное занятие — разложить по полочкам в своей голове всю имеющуюся у меня на данный момент информацию.
Начать я решила, конечно же, с «лидера горячей десятки парней этой недели». Одержимая дьяволом? О да, это про меня. Рейтинг Азраэля в моих глазах, после случившегося между нами в сырых подземельях Сатаны, сильно подрос. Как выросло, одновременно с этим, и недоверие к нему. Тот, кто способен ТАК притворяться, просто не может не внушать опасений.
Если бы обычный мужчина вздумал прикинуться маньяком, ему вряд ли удалось бы меня провести, но когда этим занялся сильный демон... Я вспомнила, как легко Азра охмуряет любую девушку, попадающую в поле его интереса, и задумалась. Неужели я тоже такая же безвольная игрушка в его руках?
Я тщательно перебрала в памяти все эпизоды наших встреч, и в итоге пришла к выводу, что я всё-таки заметила бы подобные манипуляции. Либо он привносил своё воздействие в наши отношения настолько дозированно и искусно, что оно просто не превышало мой минимальный порог чувствительности.
Так, кто у нас следующий? Ричард Фэлкон и его «секретики из шкатулочки». Он уже не в первый раз озадачивал меня неожиданными высказываниями, значительно выбивающимися из примерной канвы моих представлений об устройстве Небес, так что я уже начинала серьёзно сомневаться, действительно ли общая масса бессмертных посвящена во все подробности истории их собственного мира.
Почему он счёл возможным доверять мне подобные факты (а в подлинности всего того, что он мне сообщал, я ни на секунду не сомневалась), мне было искренне непонятно. Если только он не является главарём подпольной ячейки революционеров, которые собрались свергнуть Обитель Ангелов и вербуют сторонников среди студентов?
Я представила себе своего наставника, крадущегося в гулкой тишине залов академии и разбрасывающего листовки с надписью: «Свободу угнетённым! Даёшь всем безопасный секс!», и тихо захрюкала от смеха в рукав. Элли покосилась на меня с заинтересованным видом, пытаясь понять причину моего веселья, видимо, тоже страдая от скучных анджелининых монологов.
Я интуитивно ощущала, что Ричард каким-то образом неровно ко мне дышит, но никак не могла уловить оттенок его привязанности. Сказать, что он испытывает ко мне интерес? Да это просто смешно, учитывая его древний возраст.
Сексуальное влечение? Нет, ничего подобного от него не исходило, хотя само его излучение в этом спектре энергий было весьма и весьма впечатляющим. Скорее, это было просто его естественное качество, чем вызванное моей скромной персоной желание.
Ладно, дядя Ричи, ты крепкий орешек — мне над тобой, чувствую, ещё не один месяц трудиться. Впрочем, процесс общения с наставником доставлял мне ни с чем другим не сравнимое удовольствие, так что я была готова посвящать этому сколько угодно своего времени. Лишь бы позволял.
Напоследок у меня оставался ещё более трудный ребус. «Вам — можно». Кому — вам? И почему официально нельзя, а на самом деле можно? Я вертела эту фразу и так, и эдак, пытаясь приложить её к разным фактам, как обезьяна к заднице очки, но так ни до чего путного и не додумалась. И самое досадное было в том, что я не могла с этим ни к кому обратиться. Не в моих правилах выдавать доверенные мне тайны.
Так что придётся выяснять подробности окольными путями, изображая из себя Фрайни Фишер местного разлива.
Наконец-то долгожданная перемена! Анджелина, ты просто мёртвого поднимешь из могилы и вынудишь его с проклятьями улечься обратно, с молитвами о вечном сне, чтобы только больше никогда не слышать твоих унылых интонаций.
Я с облегчением рванула на свежий воздух, проветрить свои кипящие от напряжённой работы мысли мозги.