Он протянул мне большую кружку с горячим пахучим отваром, и я даже словила некое подобие чувства уюта. Левая лопатка уже начинала невыносимо чесаться, и я заёрзала на софе.
— А почему у меня отваливаются крылья? Тело не выдерживает этих энергий?
— Не совсем так, — откликнулся демон, садясь и вытягивая рядом ноги, поставив свою кружку на столик. — Энергия, которая в тебе сейчас циркулирует, слишком сильно отличается от той, что была раньше. Поэтому пошла преждевременная смена крыльев. Такая же, как во время инициации, только без палача. [*]
[Инициация — процедура причисления новобранцев к какой-либо из фракций — ангелов либо демонов. Сопровождается предварительным удалением крыльев.]
«Палач крыльев» — так называлась специальная функция, которую могли исполнять хоть ангелы, хоть демоны, но основной задачей было удалить старые крылья, чтобы облегчить появление новых. Если этот процесс оставить на самотёк, то могло начаться нагноение, заражение и прочие «прелести» одного из самых важных этапов в жизни бессмертного, пришедшего с Земли.
Для рождённых бессмертных такой проблемы не существовало вовсе — они проявляли свою суть с самого начала и следовали ей всю оставшуюся жизнь, поэтому им не нужно было проходить через эти перипетии, а землянину же такую процедуру проводили аж дважды — первый раз при поступлении в академию, а второй — после её завершения, когда он, наконец, окончательно определялся с фракцией.
Во второй раз фокус с вырыванием уже не прошёл бы — постоянные крылья были чрезвычайно прочными, и их удаление проводилось под местным обезболиванием, а Палач должен был в обязательном порядке иметь медицинское образование. Должность была весьма почётной, а сама процедура называлась Инициацией, по окончании которой новоиспечённого бессмертного поздравляли, как с новым рождением.
После удаления старых серых крыльев, на их месте начинали прорезаться новые — у ангелов это были белые различных оттенков, от голубоватого до кремового, а у демонов — от чёрного до тёмно-красного, опять же таки, в зависимости от индивидуальных особенностей.
Вся эта история с прорезанием занимала от недели до двух и сопровождалась чем-то вроде болезни, с высокой температурой, ознобом, потливостью и слабостью — короче, все валялись пластом, как при тяжёлом гриппе.
То, что сообщил мне Ричард, немного меня успокоило, а травяной напиток подарил мягкое тепло и расслабление, и я потихоньку снова закемарила на софе, решив оставить остальные расспросы на потом.
***
— Простите за нескромный вопрос… Это ваш обычный имидж, или…? — ангел немного замялся, не зная, как продолжить. Видимо, он хотел сказать «или вы просто не следите за своим внешним видом?..»
— Или, — ответил я, и он слегка оживился.
— А как вы смотрите на то, что мы вас немного… эээ…
— Пострижём и побреем, — снова помог ему я.
Это было совсем не то, о чём я сейчас волновался, но его предложение всё равно было весьма кстати. Прошли уже почти сутки с момента, когда тёмный маг забрал Кассандру, и я не знал, куда себя деть от тяжёлых мыслей.
С одной стороны, я уже имел возможность в достаточной степени убедиться в том, что его намерения созидательны, но, тем не менее, эта неизвестность терзала меня. Он явно что-то знал и обо мне, и о ней…
Я всё ещё никак не мог привыкнуть к мысли, что меня видят и со мной говорят, и не сразу откликался на слова Эфебиса. Наверное, я произвёл на него странное впечатление… Впрочем, он вёл себя достаточно деликатно и почти не трогал меня, только пригласил утром к завтраку.
Я согласился из вежливости, совершенно не ощущая голода, а когда сел за стол, то понял, что разучился не только ходить и летать. Пару раз я чуть не разлил чай по скатерти, а ложечка так и норовила выскочить из пальцев. Стремясь избавить и ангела, и себя от этого плачевного зрелища, я наскоро прихлебнул из чашки несколько глотков и снова убрался к себе в комнату.
Когда пришла девушка-парикмахер, это стало для меня ещё одним неожиданным испытанием. Прикосновения её рук были настолько непривычны, что я с трудом сдерживал себя от того, чтобы немедленно не вскочить и не сорвать с себя накидку. Когда она закончила, я долго разглядывал в зеркале своё знакомое и одновременно незнакомое лицо, а по восторженным глазам Эфебиса за моей спиной сделал вывод, что выгляжу вполне сносно…