Игнис стоял, повернувшись к нему всем корпусом, и тоже смотрел на заготовку, послушно шевелящуюся под потоками энергий. Металл медленно остывал, и гнуть его становилось всё тяжелее. Демис напрягся, выдавая последнюю порцию магии — нужно было снова класть прутья в огонь — и вдруг всей кожей ощутил едва заметное касание. Игнис в упор смотрел на него исподлобья своими тёмно-карими с поволокой, чуть поблёскивающими в полумраке кузни, глазами.
Демис выпрямился, оставив заготовку в покое — что-то делать с ней без дополнительного нагрева было уже бесполезно. Кажется, весь огонь теперь сосредоточился в одном месте — [ЦЕНЗУРА] ...
Рыжий демон впервые чувствовал себя таким беспомощным. Обычно у него всегда хватало бесшабашности, чтобы играючи [ЦЕНЗУРА], но сейчас, под этим слегка угрюмым, словно дремлющий вулкан, взглядом, он не находил в себе силы даже пошевелиться, и как дурак, стоял молча, сам за собою отмечая, как [ЦЕНЗУРА].
Темноглазый вдруг, облизнув подушечку большого пальца, протянул руку и провёл по щеке Демиса.
— Испачкался... — тихо сказал он, и [ЦЕНЗУРА]. Потом, видя, что Демис по-прежнему ошеломлённо стоит, как истукан, [ЦЕНЗУРА].
[ЦЕНЗУРА]
[ЦЕНЗУРА]
[ЦЕНЗУРА]
Забытая заготовка сиротливо лежала на наковальне, остывшая, недогнутая... В печи медленно догорали последние угли.
[ЦЕНЗУРА]
Игнис вдруг [ЦЕНЗУРА]...
***
Ш-ших! Ш-ших! Меч Асмодея едва различимой, размытой сверкающей полосой летал перед лицом Азраэля, и тот раз за разом делал резкие рывки назад, уклоняясь от смертоносного лезвия. Тот перешёл в агрессивное наступление, не оставляя ему ни секунды на размышления, и всё, что принц способен был сейчас делать — это полностью отдаться рефлексам тела, которые автоматически уводили его из зоны поражения.
Асмодей непредусмотрительно выставил ногу вперёд чуть больше, чем следовало, и Азраэль, рискуя раскрыться, упал на спину, раскидывая крылья, и одновременно нанося сильный удар ногой ему под колено, чтобы лишить опоры. Демон взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но тут ему прямо под левое ребро прилетел кинжал Азраэля, который тот успел выхватить чуть ли не в падении, и метнул наугад...
Взревев от боли, демон вырвал из бока кинжал и с досадой отшвырнул его от себя на приличное расстояние. Оба лежали на спине, тяжело дыша — сегодняшний бой был особенно жесток, по специальной просьбе Азраэля, и Асмодей выложился на полную. Прижав ладонь к ране и подождав, пока кровь остановится, он осторожно сел.
Азраэль, вытирая со лба пот дрожащей рукой, поднялся, доковылял до скамейки и жадно приложился к фляжке с водой, позволяя струйкам воды течь по подбородку и шее, охлаждая разгорячённую кожу. Вылив остатки воды себе на голову, он взглянул на демона. Тот, с недовольным видом, едва заметно прихрамывая, пошёл на выход.
— Если бы не нога, отращивать бы тебе сегодня половину носа! — буркнул он, подняв руку с оттопыренным указательным пальцем в сторону Азраэля, и тот, посмеиваясь, последовал за ним.
Приняв душ, они уселись за стол возле бара, и Асмодей велел служанке принести лёгкие закуски и напитки. Есть особо пока не хотелось — нагрузка была слишком интенсивной, и организму требовалось некоторое время, чтобы прийти в норму.
— Весь дворец пришлось поставить на уши, — произнёс демон, медленно прожёвывая бутерброд с чёрной икрой. — Светлые, похоже, совсем совесть потеряли. Впрочем, я не удивлюсь, если они, добившись желаемого, начнут продвигать идею о своём ставленнике. По мне, всё указывает именно на это.
— Если они начнут оказывать на Ад слишком сильное давление, это выйдет им боком, — сказал Азраэль, отпив глоток минералки из высокого стакана. — Этим они даже окажут мне услугу — станет ещё проще собрать все силы воедино.
— Согласен, — кивнул Асмодей. Принц, как всегда, заглядывал на несколько шагов вперёд.
Когда он аккуратно намекнул ему на свои планы, демон принял решение присоединиться к ним, практически не раздумывая. Сатана давно утомил его своими вечно амбивалентными указаниями и вспышками несоразмерного гнева — приходилось постоянно разрываться между попытками не задеть самолюбие Верховного и естественным стремлением проявлять весь свой управленческий потенциал. Сатана ревностно охранял своё первенство, и любой намёк на чьё-то превосходство в той или иной сфере мгновенно приводил его в бешенство.
С Азраэлем было гораздо проще — он предоставлял каждому заниматься своим делом, лишь изредка вмешиваясь и корректируя направление движения, и это давало почувствовать некоторую степень свободы, которой Асмодей весьма дорожил.