Но самая убойная новость, оказалось, ждала меня впереди. Почувствовав себя немного лучше, я решила проверить, чего я теперь стою, и прикоснулась к сапфиру. И, конечно же, не сразу поверила в то, что вижу. Весь день я с нетерпением ждала Ричарда, чтобы показать ему результаты своего однодневного вливания, и, когда я протянула ему свой кулон, то в этот момент случилось, наверное, одно из самых шикарных событий в моей жизни — у моего учителя слегка отвисла челюсть.
Правда, рта он при этом так и не раскрыл — вот же железная воля у демона! — но его едва заметно вытянувшееся лицо было красноречивее любых слов.
Раньше я отдала бы за это зрелище несметные сокровища. Если бы обладала ими, конечно... Но сейчас оно меня почему-то просто позабавило, и я от души рассмеялась, когда он удалился отдыхать в другую комнату, сославшись на трудный день.
Я держала в руке свой кулон, но то, какой силой я теперь обладала, всё равно не укладывалось у меня в голове. Я чувствовала себя совершенно обыкновенно и буднично — меня не тянуло рвать Небо и Землю на части, я не хотела нестись спасать всех обездоленных мира, и внутри я не ощущала никаких признаков какой-то особой энергии... Всё, на что я могла опираться, делая выводы о своей силе — это заполненный примерно на одну десятую часть сапфир.
Это означало, что через десять-двенадцать дней мне понадобится другой накопитель, большей ёмкости, а на Небесах существовал лишь один камень, который превосходил сапфир по своей мощи. Аметист.
Об аметистах ходили легенды. Фиолетовые друзы этого драгоценного камня были чрезвычайно редки, и поиски их часто оборачивались гибелью ищущих. Чтобы обнаружить его месторождения, приходилось спускаться за Край и погружаться в пещеры, которые находились в толще пород, из которых состояли континенты... Земной дайвинг в подземных пещерах, заполненных водой, которые уносили десятки жизней аквалангистов, рискнувших заплыть чуть дальше, чем следовало, был детским лепетом по сравнению с этими вылазками.
Пожалуй, даже Азраэль не смог бы позволить себе приобрести такой камень. Либо ему пришлось бы копить на него несколько лет, отказывая себе во всём. Так что теперь, чтобы получить такой подарочек, мне пришлось бы стать любовницей, как минимум, Сатаны, либо самого Самаэля.
Я немного поржала над собой и своими претенциозными рассуждениями, но через некоторое время всё же задумалась всерьёз. Кажется, игра постепенно переходила совсем на другое поле... И я совершенно не знала правил, по которым на нём будет происходить всё действо.
На этом уровне меня могли легко сожрать и выплюнуть сильные мира сего, а я была абсолютно не готова к таким переменам. Я была обыкновенной двадцатидвухлетней девчонкой, которая сидит на диване в гостиной у демона и, морщась, чешет зудящие лопатки длинной деревянной палочкой... Вершительница судеб, тоже мне...
Мне вновь отчаянно захотелось увидеть Цезиуса. Он тоже вряд ли смог бы объяснить мне происходящее, но мысль о том, что он будет со мной рядом, почему-то давала мне какую-то надежду и успокоение. Словно в нём было нечто, что могло стать для меня опорой, держась за которую, я вынесла бы весь этот странный груз, навалившийся на меня за последнее время и норовящий, если не снести мне крышу, то уж точно изрядно потрепать мои и без того измученные нервишки.
Я, будто бы и веря, и не веря в свои собственные действия, снова, как тогда, собрала свои чувства в пакет... Представила, что они повисают надо мной, как круглый радужный мыльный пузырик, так похожий на мои теперешние крылья и, подкинув его в воздух, подула ему вслед.
Лети, мой маленький посланник... Может ты сумеешь достигнуть сердца того, кто мне сейчас так дорог... А если даже и нет, то я получу хотя бы мимолётное утешение от того, что послала ему частичку своего душевного тепла.
***
Планировать, прыгая в воздух с высокой скалы, было намного проще, и за эти несколько дней я сделал уже, наверное, под пятьдесят подходов, тренируя атрофированные полётные мышцы крыльев.
В целом это давалось довольно легко, благодаря тому, что плавательные движения были почти идентичны, но какие-то отдельные полоски мышц всё равно трещали от нагрузки, и под вечер, когда их начинало нещадно сводить судорогой, я был вынужден прекращать свои занятия.
Наиболее сложно давался взлёт с места и поддерживание тела в воздухе в стационарной позиции, но к концу недели и это начало получаться у меня достаточно хорошо.