Он внимательно просканировал пространство вокруг дома и, убедившись, что никто не наблюдает за нашим отлётом, махнул мне рукой. Мы поднялись в воздух.
Около получаса мы летели вдоль Края, не пересекая границу земли и воздуха, но потом вдруг он приблизился ко мне, крепко прижал меня к себе спиной, завернул в плащ прямо в воздухе, оставив снаружи только крылья, и перетянул ремнём поверх плаща, привязывая нас друг к другу. Как только я сообразила, зачем нужны все эти манипуляции, мой живот вдруг резко свело в спазме ужаса.
Мы спускались в Бездну.
Край уже остался далеко наверху, и я видела голую скальную породу южного материка, испещрённую отверстиями пещер, а он опускался всё ниже и ниже... Начало постепенно перехватывать дыхание, словно я находилась высоко в горах, и я уже готова была взмолиться о пощаде, как вдруг он, словно услышав меня, остановил этот жуткий спуск и полетел горизонтально...
Взмахи его крыльев были редкими и тяжёлыми, будто мы двигались не в воздухе, а в воде. Я старалась не смотреть вниз, вцепившись взглядом в неясный далёкий островок в мареве дрожащего воздуха — Восточный предел был виден так, как будто до него максимум час лёту. Но я знала, что это иллюзия — на самом деле лететь туда было около четырёх часов в челноке, а на своих крыльях бессмертному потребовались бы почти сутки.
Я совершенно не понимала, как Ричард собирается добраться до места назначения, но просто слепо доверялась ему — он явно знал, что делал. И когда он вдруг с резким стуком ударил подошвами своих сапог друг о друга, я, наконец, получила ответ на вопрос, который не давал мне покоя. Сапожищи были реактивные.
Мы набрали приличное ускорение и стремительно ввинчивались в воздух, словно маленькая ракета, и демон уже не махал крыльями, а просто раскрыл их, поддерживая нас на одном уровне. Мне пришлось срочно вспоминать формулу уплотнения воды, и я наскоро сделала себе довольно толстый молекулярный слой на роговице, чтобы глаза не слезились от встречного потока воздуха.
«Кажется, таким манером мы доберёмся даже быстрее челнока...» — удивлённо подумала я, наблюдая, как быстро увеличивается перед нами Восточный материк. И тут Ричард решил устроить себе передышку. Он замедлился, отвязал меня и отпихнул от себя, чтобы я немного полетала своим ходом. Дрожа с перепугу и беспорядочно хлопая крыльями, я пыталась выровняться в пространстве.
— Почему мы не поднимемся? — прокричала я ему, но он молча покачал головой и сделал жест рукой вперёд — мол, давай, лети, потом объясню.
Оказывается, моя неустойчивость была скорее психологического характера, чем физического. Постепенно я успокаивалась и с каждым следующим взмахом чувствовала, что лететь мне становится всё легче и легче... Удивительно, но Бездна была вовсе не настолько опасна — видимо, мы находились в каком-то особом слое, где обесточивание ещё не начиналось, но воздух уже имел немного другие свойства, позволяющие перемещаться чуть быстрее.
Странно, но я никогда не видела и не слышала о таком способе передвижения. Либо Ричард делал что-то экстраординарное, что было, как я теперь понимаю, вполне в его духе, либо я была недостаточно хорошо осведомлена.
Мы летели, пока я не устала, а потом вновь повторили тот же манёвр. Я уже почти привыкла к близости Бездны в течение этого полёта, в котором мы ещё дважды то ускорялись, то замедлялись, и когда граница Восточного предела, наконец, проплыла под нами, я даже с некоторым удовольствием оглянулась назад, словно прощаясь с этим невероятным пространством. Оно и вправду было как живое — так же, как море или космос, но только по-своему, по-особенному...
Мы немного передохнули, спустившись вниз, и выпили по бутылочке энергетика. Есть не хотелось совсем, даже несмотря на приличную физическую нагрузку — Бездна словно насытила меня эмоционально, да так сильно, что мне нужно было некоторое время, чтобы это переварить. Это тоже было мне немного непонятно — ведь основным её свойством было забирать, а не давать. Возможно, она действительно забрала у меня какие-то ненужные эмоции, и на смену им пришли более качественные — это сложно было определить наверняка. Но, так или иначе, эффект был налицо.
Перед нами раскинулись пышные зелёные просторы Тропика Зари́ — одной из двух огромных провинций Востока. Их даже и провинциями-то сложно было назвать, они просто делили континент на две примерно равные части, в одной из которых была довольно низкая плотность населения, а другая и вовсе почти не ведала вмешательства бессмертных, кроме как исследовательских экспедиций, время от времени снаряжаемых для изучения местности и поимки различных удивительных животных.