Некоторое время они обменивались чувствами и энергиями, и он внимательно изучал всё, что к нему поступало, дегустируя, пропуская через себя, возвращая матери бессловесными вопросами и ответами свои ощущения.
Поток его вибраций, сначала пронизавший Эрреб бурной волной, немного схлынул, почти прекратился, а потом пришла очень лёгкая, тонкая, но при этом предельно ясная, похожая на мысль, пульсация, которую она не сразу поняла.
Прислушиваясь к ней некоторое время, она постепенно почувствовала, в чём же была суть этой мысли. Сын словно транслировал ей одно-единственное слово, и делал это так упорно, что Эрреб вначале даже хотела возмутиться его навязчивости, но потом всё-таки приняла в себя этот посыл...
«Победительница», — исходило от сына. И снова, через какое-то время: «Победительница...» Эрреб слегка поморщилась. Не слишком ли сильное определение для какой-то совсем недавно вылупившейся из яйца птички?
Но сын был непреклонен, а мать была достаточно мудра, чтобы понимать, что его мнение не стоит недооценивать. Пусть она сама ещё не была способна увидеть в этой пташке подобный потенциал, но это ещё ни о чём не говорило — горнило войны рождало и не такие таланты, переплавляя разные характеры бессмертных в непобедимых рыцарей в стальных доспехах, и Эрреб наблюдала похожие явления неоднократно...
Поэтому она сочла возможным довериться этому предположению и решила взять девчонку под ещё более пристальное наблюдение. Главное, чтобы её не перехватило какое-нибудь другое опасное течение...
Впрочем, Маг почти всегда был рядом с ней, а на него действительно можно было положиться, обычно он не подводил, и Эрреб мягко свернулась во Тьме, укладываясь поудобнее, чтобы на какое-то время уснуть и погрузиться на уровни ещё более глубокого управления энергиями, проникая в которые, она могла войти в контакт с самой сутью Мира...
Хоть в этих слоях и было абсолютно невозможно ни мыслить, ни желать, ни что-то помнить, она всё равно старалась делать это чаще, чтобы Мир не забывал о её присутствии. Когда она вернётся, будет очень важно, чтобы он вспомнил её как можно скорее...
***
Бледно-белёсая, словно концентрированный лунный свет, мерцающая, переливающаяся туманными потоками, Тень медленно поднималась из Бездны.
Огромная человекоподобная фигура раскинула руки в стороны, став неуловимо похожей на статую Иисуса с вершины горы Корковаду... Голова слегка смиренно склонилась набок, ещё более усилив сходство со Спасителем, и фигура на какое-то время замерла неподвижно.
Босые ступни свисали, чуть показываясь из-под широких, длинных одеяний, едва заметно колышущихся от ветра... Весь облик фигуры источал покой и равновесие... Лишь где-то там, в самой глубине молочно-белых струй, постоянно перетекающих внутри неё, почти неразличимо, но виднелось небольшое тёмно-кровавое пятнышко.
Повисев так немного, Тень сложила руки у груди в молитвенном жесте и начала медленно растворяться в воздухе капельками тумана, словно тающее в небесах, нагретое солнцем облако.
Уже через несколько минут совсем ничего не выдавало её недавнего присутствия, и Бездна всё так же безмолвно дышала пустотой, по-прежнему баюкая в своих объятиях массивы континентов и плавучих островов, как будто ничто и никогда не нарушало её привычной, бескрайней, совершенно лишённой каких-либо волнений тишины...
29. Гарант безопасности
Ванесса стояла в душе, длинные чёрные мокрые пряди волос обвивали всё её тело, словно змеи, подчёркивая и без того пронзительную красоту её точёной фигуры…
Одна её рука блуждала по телу, то скользя по шее, то сжимая груди, то обводя медленные круги у одного из сосков, а другая совершала плавные движения между ног.
Улисс не смог бы отвести взгляда от этого зрелища, даже если бы захотел. Стоя у противоположной стены, полностью обнажённый, он впитывал в себя каждую деталь, каждое мельчайшее вздрагивание её губ, представляя, что это не она сейчас ласкает себя, а его рука дарит ей наслаждение, беззастенчиво вторгаясь в самые интимные закоулочки её естества.
Демоница то закрывала глаза, то вновь открывала их, так же пристально наблюдая, как его рука скользит по члену вверх и вниз. Сознавая, как сильно ангел её жаждет, она и сама заводилась от этой мысли ещё больше.
Она присела и развела ноги в стороны, открывая ему более широкий обзор. Улисс глухо застонал — живот свело в спазме сильнейшего возбуждения, и он чуть согнулся, продолжая неистово мастурбировать на неё. Её рука тоже ускорила свой темп — ему хорошо было видно, насколько она влажная — вульва вся блестела, сочилась, и Ванесса, закатив глаза, ввела внутрь один пальчик, на самом деле жаждая совсем другого — чтобы это был ЕГО палец.