Узмаар, ничего не говоря, подтвердил взглядом ответ на вопрос Алонзо, и тот, наконец, всерьёз задумался о предложении демона.
— Мне нужны гарантии… — попытался было он начать, но демон прервал его на полуслове.
— Алонзо, в таких делах гарантий нет, и быть не может! И ты прекрасно это знаешь! — Узмаар сдвинул кустистые брови и сверкнул глазами. — Я тоже рискую, но это стоит того. Если твоя цель достаточно масштабна, то ты должен понимать, что цена за неё так же высока.
Алонзо кивнул. Уж кому, как не ему, было знать эти особенности взаимоотношений с Тьмой… Иногда бывали дни, когда он почти искренне жалел о том, что сделал тогда. Но вовсе не из-за Элизабет, нет. Он тосковал по своей родовой усадьбе, по тому месту, в котором жили целые поколения его предков, а он был вынужден принести всё это в жертву… И всё из-за этой амбициозной суки, которая шла по головам так, будто весь мир был ей должен.
Месть принесла ангелу частичное удовлетворение, но теперь он жаждал восстановления. Он нуждался в исцелении собственных застарелых ран, и одновременно чувствовал себя обязанным дать сыну самое лучшее — то, чего он действительно заслуживал. Те способности, которыми обладал Крис, могли быть оценены и применены лишь там, на самом верху. Но сумеет ли он пробиться в эти высоты, на каждом шагу обставленные подножками карьеристов, подобных Элизабет — было ещё под большим вопросом…
Узмаар, наблюдая за вспышками эмоций, пробегающими по лицу Алонзо, уже понял, что дело осталось за малым. Он просто молча ждал, и когда ангел встал и подошёл к окну, слепо глядя куда-то в ночь, демон был почти уверен, что слова согласия прозвучат прямо сейчас.
Так оно и произошло.
Они спустились в землянку, которую Алонзо вырыл у себя на участке, маскируя магическое излучение, и демон начал подготовку к совершенно особому ритуалу — такому, которого удостаивался далеко не каждый адепт Тьмы, не говоря уже о том, чтобы какого-то белокрылого допустили до такого священнодейства.
Но на то было прямое указание Тьмы, через Ричарда Фэлкона, так что сомневаться в правильности совершаемого не приходилось.
Выполнив все необходимые приготовления, он уложил Алонзо прямо на холодный земляной пол — так было даже лучше — и крепко завязал ему глаза, велев не дёргаться ни при каких обстоятельствах.
Ангела бил озноб — то ли от страха, то ли от холода. И когда Узмаар сделал ему надрезы на обоих запястьях, на ступнях и на лбу и приступил к песнопениям, Алонзо изо всех сил сжал челюсти, чтобы не стучать зубами — как никак, а перед лицом самой Тьмы он не хотел терять своего достоинства. Он выдержит всё, что необходимо, чего бы это ему ни стоило…
***
Когда всё завершилось, совершенно белый, как полотно, Алонзо всё ещё продолжал лежать на земле, а Узмаар, стоя на коленях, судорожно глотал воздух, пытаясь загнать его в грудную клетку, которая не слушалась приказов мозга и раз за разом сжималась, не давая сделать вдох.
Постепенно приходя в себя, он поднялся и тяжело упал на стоящий рядом стул. Алонзо трясущейся рукой дотянулся до повязки, и демон услышал его едва слышный хрип:
— Уже можно снять?
— Можно…
Тот стащил повязку и, не моргая, уставился в потолок. Прошёл ещё достаточно приличный отрезок времени, прежде чем он смог подняться и сесть, и Узмаар протянул ему стакан с водой. Алонзо, не замечая этого, продолжал смотреть прямо перед собой.
Увиденное по-прежнему не отпускало его. И самым главным было не столько то, что он увидел, сколько те энергии, которые он почувствовал, прожил, узнал. Пропустил через собственную шкуру, теперь прекрасно понимая, что именно было главным его заблуждением, и почему его ритуал не только не получился, но и вообще заранее был обречён на провал…
То, что ему было показано при этой встрече, было действительно совершенно особым знанием, которое невозможно было получить никаким иным способом, кроме как коснуться этого лично, через прямое переживание. Даже если ему произнесли бы это вслух — информация проскользнула бы мимо, не усвоившись, не запомнившись, не задержавшись ни на секунду в его памяти. Так же, как Зоар не давал себя переписать, так и Тьма не давала себя познать, не встретившись с ней.
Тот, кто не был посвящён, всегда совершал бы ошибку, так и не получив доступа к истинному взаимодействию. Алонзо, исполняя ритуал, бессознательно настраивался на мужскую энергию — ведь во всех книгах, во всех заветах, во всех преданиях упоминался Эреб…