И только теперь он понял и принял самое главное знание, благодаря которому всё должно было получиться, и оно было таким простым и логичным…
Бог Вечного Мрака вовсе не был мужчиной! Он был Женщиной.
30. Мир уже не будет прежним
Личный цирюльник приводил Самаэля в порядок — тот всегда требовал накоротко остричь волосы и не терпел ни малейшей лишней растительности ни на лице, ни на голове, в отличие от остальных Хранителей, и тот наведывался к нему регулярно — как минимум, раз в неделю. [*]
[Самаэль — архангел, правитель Небес, Высший Иерарх, глава Совета Обители Ангелов]
Высший Иерарх вообще был весьма своеобразным бессмертным, и парикмахер не уставал удивляться его особенностям, которые иногда так сильно бросались в глаза, что он даже толком не понимал, как на это правильно реагировать...
Вот и сейчас, по своему обыкновению, Самаэль совершенно не смотрел на себя в зеркало, и его расфокусированный взгляд был направлен куда-то в окно, но Вентус, скорее, сказал бы, что гораздо дальше, чем в окно. Владыка словно созерцал неведомые обычному бессмертному дали, в которых переплетались волны энергий и совершались события, далеко превосходящие способность рядового ума постичь их истинную суть...
— Как я выгляжу? — спросил он едва слышно.
Сакс, немного помолчав, сдержанно ответил:
— Вполне приемлемо, Владыка... Я бы больше ничего не менял.
— Почему мы так печёмся о своём внешнем виде, Вентус? — продолжил вдруг тот. — Ведь не всё ли равно, что подумают о нас окружающие? Сколь искусно мы бы ни меняли оболочку, содержимое всегда останется прежним, ведь именно им мы соприкасаемся с другими, и именно оно будет определять, чего мы стоим... Ты не согласен?
Сакс замер. Ну вот, опять... Самаэль был любителем задавать вопросы, на которые не только было сложно найти ответ, но даже и не особо хотелось ломать голову по таким далёким от его профессии темам. Вот посоветовался бы он с ним, чем мыть голову, чтобы волосы лучше лежали, или попросил порекомендовать лучшего изготовителя лезвий — это было бы совсем другое дело...
И не ответить было нельзя, и дураком выглядеть не хотелось, и Вентус старался выкручиваться всеми мыслимыми и немыслимыми способами.
— Не всякая красавица бывает добра душой... — выдавил он из себя, втайне надеясь, что Самаэль сам себя захватит своими же пространными рассуждениями, а ему предоставится возможность спокойно собрать инвентарь и отправиться восвояси.
— А ты женился бы на дурнушке? — внезапно обернулся к нему Архангел, внимательно заглядывая своими зелёными, как у кошки, глазами чуть ли не в душу.
Вентус Сакс уже был женат, причём очень давно, так что особо и не задумывался о том, хороша или дурна собою его жена — он настолько к ней привык, что и дня не мыслил себе без её присутствия рядом. Впрочем, когда они были молоды, то он, скорее, считал её весьма привлекательной девушкой. Так что вопрос Самаэля был не из тех, на которые он смог бы ответить вот так запросто, не задумываясь.
— Не знаю, Владыка... Но одно могу сказать точно — красавицу со склочным и злым характером я бы замуж точно не взял.
— Во-о-от! — душевно проговорил тот, взяв парикмахера за плечи, и тут же отпустил, к великому облегчению последнего, и продолжил свою тираду, уже обращаясь словно к незримой толпе, внимающей словам, вылетающим из его уст, как великой истине. — Не каждому дана красота телесная, но каждому открыта дверь к тому, чтобы воспитывать в себе красоту внутреннюю, и лишь мы сами себе в этом и удел, и награда...
Он внезапно умолк, задумавшись и приложив руку к подбородку. Потом кивнул парикмахеру, отпуская его, и Сакс как можно шустрее удалился, благодаря Небо за то, что сегодня ему удалось так легко отделаться.
Самаэль, оставшись один, подошёл к окну и бросил взгляд вниз, на улицы Акрополиса, виднеющиеся вдали, к которым вела от Обители длинная полоса аллеи Славы. По бокам, и слева и справа, высились горные гряды, сверху границу очерчивал мерцающей полупрозрачной сетью воздушный коридор, и он вновь, как и всегда, ощутил токи энергий, движущихся прямо по этому огромному каналу... Обитель Ангелов была их началом, а он сам — главным ключом, который мог как усилить, так и полностью перекрыть снабжение.
Чувство власти никогда не было его главной целью, хотя архангел и не мог бы про себя сказать, что совсем лишён амбиций. Однако, гораздо более ценным было сознавать, что он является основным хранителем преимущества, с таким трудом достигнутого и удерживаемого Яхве, и эта роль его не только устраивала, но и вдохновляла на гораздо бо́льшие деяния. Он неутомимо искал и находил пути для ещё более плодотворных проектов, наполняясь чувством величия и трепета от возможности собственноручно влиять на грандиозные масштабы происходящего...