Вздохнув, он переключился мыслями на предстоящий Совет. Как сложно бывает, порой, донести свои идеи до окружающих, даже если номинально они считаются твоими единомышленниками... Далеко не каждый из Хранителей был способен непредвзято отнестись к необходимости совершать те или иные действия, которые были призваны нести благо, хоть при этом и казались, порой, чрезмерными или преждевременными...
Разве не вырывает своей же рукой сорняк заботливый садовник, лелея розовый куст? Разве не прогоняет волков со своих пастбищ рачительный овчар? Невозможно обойтись без жертв, когда имеешь дело с ценностями планетарного значения, и излишняя жалостливость здесь может лишь создать угрозу всеобщему благополучию...
Равно как и жестокость была неуместна в принятии решений подобного рода, а личная заинтересованность и вовсе могла сослужить её автору плохую службу, сбивая разум с верного пути...
Но все эти простые и понятные истины были, судя по всему, доступны лишь самому Самаэлю, а остальным Хранителям, в силу их подчинённого положения и значительно более узких полномочий, важнее было соблюсти гораздо более простые вещи, среди которых далеко не на последнем месте стояли и их простые, обывательские, личные мотивы.
Вот примерно в таком безрадостном настроении Высший Иерарх и вступил в Залу Советов, где его уже ждали рассевшиеся по своим местам архангелы, поспешно поднимающиеся со стульев при его появлении, приветствуя своего правителя.
Он кивнул, разрешая начинать, и Йегудиил ударил в небольшой гонг, призывая всех ко вниманию.
***
Габриель оглядел присутствующих.
Сегодняшний Совет, как будто бы, обещал быть вполне обычным, но архангел привык измерять реальность вовсе не внешними параметрами. Будучи Стражем энергий, он имел доступ к гораздо более глубокому слою восприятия происходящего, и поэтому всегда внимательно присматривался к характеру всех течений, которые окутывали и самих бессмертных, и события, и временны́е промежутки между ними, а также особенности взаимосвязей всех этих точек, линий и векторов...
Самаэль, как и всегда, был окружён свойственным ему голубовато-фиолетовым шлейфом, тянущимся следом за ним, словно мантия короля, и на каждом Совете подползающим ко всем Хранителям, как щупальца огромного спрута. Габриель относился к этому достаточно спокойно, понимая, что без подобного воздействия не бывает ни правителя, ни сплочённой команды, так что и сам позволял оказывать на себя влияние, ощущая, как меняется состояние в непосредственной близости от Иерарха.
Сейчас концентрация цвета была особенно сильной, и он приготовился к тому, что, похоже, придётся долго приводить себя в норму после этого заседания. Остальные Хранители были в своих привычных цветах и формах — Рафаэль мягко светился травяным зелёным, красновато-оранжевые блики танцевали вокруг Йегудиила, Салафиэль ровно покоился на троне из ярко-голубых, с белыми проблесками, звездоподобных искр, а Рагуила неизменно сопровождало серое колышащееся марево, изредка вспыхивающее жёлтым отсветом.
Уриэль отсутствовал, сославшись на плохое самочувствие, но Габриель имел возможность просмотреть его даже сейчас — для его способностей не существовало преград в виде расстояний. Судя по тому, как вокруг синей ауры архангела закручивались густые струи грязно-серого дыма, он действительно не лукавил.
Единственное, чего Габриель не мог — это увидеть самого себя. Однако, все потоки, испускаемые им в прошлое и будущее были вполне различимы, и он привык ориентироваться именно на них. И вот здесь-то и происходило то, что встревожило его наиболее сильно...
— Можем ли мы быть уверены в своём будущем? — громогласно изрёк вдруг Самаэль, и он вздрогнул и отвлёкся от своих дум. Над столом повисла долгая звенящая тишина — не все вопросы требовали немедленной реакции. Чаще всего Иерарх прекрасно отвечал на них и сам, не дожидаясь версий своих подчинённых.
— Один неверный шаг, — продолжил тот, — и вся структура, так тщательно и бережно выстроенная во времени и призванная хранить наше всеобщее благоденствие, может рухнуть в одночасье...
Габриель невольно вынужден был согласиться, тем более, что слова Владыки удивительным образом попадали именно в то русло, в котором он и сам пытался размышлять, наблюдая, как его собственные линии прямо сейчас, на Совете, перестраиваются в какие-то совершенно неожиданные переплетения...