Ему не раз приходилось быть свидетелем того, как у бессмертного мгновенно меняется будущее, но у него самого такое явление происходило чрезвычайно редко — обычно линии двигались равномерно и вполне логично, сообразно происходящим внутри изменениям.
Сейчас же создавалось такое впечатление, что источником сдвигов были не столько его собственные решения, сколько какие-то внешние события, на которые он никак не мог повлиять. И это создавало неприятное ощущение подневольности, словно он был щепкой, которую подхватила и несёт в своём пенистом потоке бурная горная река, нисколько не заботясь о том, потонет та или останется на плаву.
Самаэль ещё долго вещал, намеренно создавая у Хранителей определённый настрой и, видимо, готовя их к очередному ценному указанию, которое те должны были воспринять правильно, чтобы семя легло на заранее подготовленную почву, и Габриель уже особо не вслушивался — ему было гораздо важнее усвоить всё чистым, незамутнённым сознанием. Так у него было больше шансов верно выстроить свою стратегию.
Иерарх был прекрасно осведомлён об этой особенности архангела, но, тем не менее, вынужден был с нею считаться, и Габриель не зря был не только его наиболее приближённым лицом, но даже имел возможность иногда влиять своим мнением на решения правителя.
Кажется, настал тот самый момент, и, наконец, прозвучала мысль, которую Самаэль так долго нёс до умов своих вассалов. И не сказать, чтобы она была для архангела внове — наедине они уже давно обсуждали эту возможность — но то, что начало происходить после, заставило Габриеля подобраться всем телом и застыть на своём стуле в напряжённом ожидании...
От Иерарха не укрылось состояние Стража, и он бросил в его сторону быстрый проницательный взгляд, видимо, поняв, что сейчас на кону стоят весьма серьёзные вещи. Снова воцарилось молчание — Хранители переваривали услышанное, и никто не решался первым изъявить своё согласие либо неодобрение — это было далеко не безопасным действием. Самаэль очень чётко распоряжался всеми поступающими к ним потоками энергии Яхве, и любое опрометчивое высказывание могло повлиять на это не самым лучшим образом.
Габриель молчал. Его вдруг накрыл незнакомый доселе страх — совершить ошибку. Уж слишком масштабными были течения, и очень далеко идущими последствия... Сейчас любое произнесённое вслух слово могло стать решающим фактором, который направил бы все эти волны в совершенно непредсказуемое русло, и он просто не находил в себе сил стать тем бессмертным, который взял бы на себя подобную ответственность.
Все Хранители, словно задницей чуя то же самое, один за другим, дружно воззрились на Стража энергий. Кажется, до всех дошло, чем именно сейчас так ошеломлён их собрат. И Габриель, несмотря на свою нерешительность, с трудом осознал, что всё-таки тяжкое право следующего слова ложится именно на его плечи...
Деваться было некуда. И он был вовсе не из тех, кто вечно юлит, ища двусмысленные формулировки. В его духе были, скорее, прямолинейность и бесхитростность, которые нередко выходили ему боком, однако, эту свою глубинную суть архангел не мог, да и не хотел ни переделывать, ни скрывать.
И на Совете, как бы это ни было странно, подобно приговору, прозвучало именно его Слово...
— Да... — произнёс он во всеуслышание, машинально отмечая, как гулко отозвались ему эхом каменные своды зала, и одновременно с ужасом увидев, как в тот же миг все линии синхронно перестроились в абсолютно новых сочетаниях и пропорциях, принося ему безжалостное понимание, что дальше можно и не продолжать — этим единственным коротким «да» всё самое главное уже сказано, и все последующие слова будут всего лишь незначительными отзвуками и дополнениями, подкрепляющими и без того уже свершившийся необратимый выбор...
***
После Совета, как и ожидалось, Самаэль подозвал его к себе.
— Что ты видишь? — спросил он, тщательно маскируя свои интонации в ровный и уверенный тембр, но архангел прекрасно ощущал, насколько сильно взволнован Иерарх.
— Всё свершилось, Владыка, — ответил Габриель. Он уже немного оправился от шока и теперь был способен делать более или менее адекватные выводы. — Судьба Мира отныне предопределена. Ваш выбор верен. Все предстоящие изменения пойдут лишь во благо.