В глазах Цезиуса вдруг созрела какая-то решимость.
— Послушай, Кассандра... — начал он. — Если маг сказал, что я должен быть с тобой рядом, чтобы ты была в безопасности — значит, какая-то сила у меня всё-таки есть. Просто сейчас я не понимаю, какая. Когда он прилетит — я попрошу его ответить на мои вопросы. Я должен быть способен контролировать ситуацию, иначе грош мне цена... Я никому не позволю причинить тебе вред, чего бы мне это ни стоило.
«Ну ладно, хоть ради меня он, кажется, готов проявлять чуть большую твёрдость...» — подумала я. С моих мокрых волос капала вода, набравшись в небольшую лужицу под ногами, и я поднялась. Рассуждай не рассуждай, а домыться мне было необходимо.
***
После душа меня начало сильно клонить в сон — сказывалась бессонная ночь, и я, чмокнув расстроенного Цезиуса в щёку и тщательно высушив волосы, отправилась в свою комнату, досыпать.
Проснувшись, я увидела, что за окном совсем темно, и долго пыталась понять, что сейчас за время суток и что я делаю в этой огромной двуспальной кровати. Память возвращалась как-то неохотно — видимо, за последние дни было слишком много различных потрясений, и весь объём впечатлений подгружался в мозг порциями, не сразу.
Я умылась холодной водой, чтобы немного прийти в себя, и вышла в гостиную. В глаза мне сразу бросилась небольшая стеклянная вазочка с цветами, которая стояла на столе. Я подошла и принюхалась... Цветы почти ничем не пахли — всего лишь обычной травяной свежестью, да и на вид были довольно невзрачными.
«Интересно, где он их откопал?» — подумала я и принялась разглядывать этот смешной миниатюрный букетик. Белые лепестки были мохнатенькими, словно сделанными из ваты, а сами цветы напоминали несимметричные звёздочки. В любом случае, это неожиданное проявление внимания было довольно милым, и я пошла искать Цезиуса, чтобы поблагодарить.
Он одиноко сидел в шезлонге, глядя в звёздное небо, и когда я подошла, сразу же пододвинул к себе поближе второй, чтобы я могла сесть рядом.
— Смешные цветочки, — сказала я. — Спасибо.
— Это эдельвейсы, — откликнулся он.
Эдельвейсы... Название показалось мне смутно знакомым. Я как будто давным-давно читала историю, где парень дарил девушке эдельвейсы, и это что-то там такое значило, но я совершенно не помнила, что — в моей памяти остался лишь оттенок то ли трагичности, то ли особо сильной любви.
— А что они символизируют? — спросила я.
— По людским преданиям, способность многим жертвовать ради любимой, — сказал Цезиус. — Эдельвейсы растут высоко в горах, и не каждый смертный может до них добраться.
— Ты летал в горы? — изумилась я.
— Да тут совсем рядом горы, их просто не видно за лесом, — смущённо проговорил он. — Я смотался тут за пятнадцать минут, пока ты спала. Извини...
— Угу, ты сейчас извиняешься за то, что бросил меня одну, а за эти пятнадцать минут меня могли похитить какие-нибудь ужасные монстры, так? — безапелляционно заявила я, и он совсем умолк, видимо, не соображая, что я просто злая неудовлетворённая женщина, которая решила потрепать нервишки своему возлюбленному, от нечего делать...
Но я не собиралась посвящать его в свои гормональные тайны — пусть немного поёрзает. Все мужчины проходят через боевое крещение женским ПМС. Лишь самые стойкие потом удостаиваются особых ласк.
Так мы и сидели молча, пока он не предложил мне прогуляться вдоль берега. На что я охотно согласилась, и мы пошлёпали по гальке прямо так, босиком — обувь здесь носить почему-то совершенно не хотелось. От воды веяло прохладой, я поёжилась, и он, сняв свою рубашку, набросил её мне на плечи, заодно обняв.
Я замерла, стараясь продлить это столь желанное прикосновение. Его тело излучало тепло, больше не укрытое от меня тканью, и я вдруг почувствовала запах его кожи... Дождь, утренняя роса на траве... Немного море... Все оттенки водной стихии словно собрались в аромате его тела...
И мы снова слились в поцелуе — я с наслаждением запустила руку в его густые волосы, прошлась ладонью по затылку... Он крепко прижимал меня к себе, и меня захлестнула нестерпимая волна желания...
Поцелуй становился всё более откровенным. Его губы вдруг заскользили по моей шее, порождая в моём теле сладкие содрогания... Я была готова отдаться ему прямо здесь, на этом берегу, лишь бы не прерывать волшебных, потрясающих ощущений, накрывающих меня с головой.
Но он почему-то остановился, продолжая меня обнимать, а я никак не могла успокоить своё дыхание, цепляясь за его горячие плечи, уткнувшись лбом ему в ключицу и не смея дать ему понять, что хочу продолжения... Не буду я проявлять инициативу в таких вещах. Тем более сейчас.