Я готов был возненавидеть себя за то, что так малодушно бросил её сейчас одну, но от одной мысли, чтобы вернуться назад, меня скрутило так, что я лишь начал ещё быстрее увеличивать расстояние между собой и этим домом... Я не мог здесь больше оставаться.
Я испорчу ей всю жизнь собой, уже испортил... Я даже не представлял себе, что она сейчас чувствует... Хотя — представлял... Её боль резанула меня вслед тупым ржавым ножом, разрывающим мне все внутренности, и я просто позорно сбежал, не в силах выдержать этот кошмар.
Я разбежался и взлетел — всё равно куда, лишь бы не чувствовать этого... Я никогда не думал, что будет что-то больнее, чем остаться навечно в моей зеркальной тюрьме, но теперь... Теперь я познал ещё больший порог боли.
Я рывками поднимался в ночное небо, в воздухе пахло грозой... Где-то высоко полыхали молнии и клубились огромные тучи, заслоняющие звёзды... Отголоски грома долетали до меня, и я полетел на их зов, отчаянно желая быть разорванным на части этой бушующей в высоте стихией.
Первые струи дождя полетели мне в лицо, и я поднимался всё выше и выше — гроза была уже близко. Она была так желанна... Она словно отражала то, что происходило сейчас в моей душе, и я ворвался в пелену влажных туч, сотрясаемых громовыми раскатами, прямо в это царство молний, ослепительными разрядами бьющих мне в лицо...
Дождь начал лить сильнее, всё вокруг грохотало, и я изо всех сил рвал крылья, чтобы не полететь камнем вниз, чтобы успеть прокричать в лицо грозе свою боль, чтобы быть услышанным... Кем? Я не знал, не понимал, зачем это делаю, но моё горло резанул крик, и я, не слыша себя, взметнулся, надрывая голос:
— Что со мной не так?! Кто я такой?! Забери меня или убей меня!
Гроза неистовствовала, кидая меня, как щепку, и я сделал последний измученный взмах, уже зная, что в следующее мгновение сорвусь вниз, как вдруг, словно отвечая на мой призыв, прямо над моей головой с оглушительным треском ударила огромная сияющая молния, отбрасывая меня куда-то вбок...
Всё моё тело, корёжа, выгнуло от удара проникающего в меня разряда, и в этот момент я, одновременно пронзённый насквозь мгновенным необъяснимым облегчением, выдохнул и потерял сознание.
***
Во тьме бушевала гроза. Я была вынуждена встать и плотно закрыть окно. Хлёсткие струи дождя начали бить по стеклу, влекомые порывами ветра... Куда он в такую погоду рванулся? Где он сейчас?..
Я уже начинала жалеть о своём дурацком поведении. Молчала, как в рот воды набравши, а могла ведь постараться понять его, он ведь не виноват в том, что с ним всё это происходит...
Я вышла в гостиную и подошла к входной двери. Нерешительно потянув за ручку, я попыталась выглянуть наружу, но в этот момент яркая вспышка озарила весь двор, тут же следом за ней последовал грохот, и я, ойкнув, ретировалась назад. Надеюсь, он как-то с этим справится. А там можно будет ещё разок попробовать — может, он просто переволновался? Или ещё действительно не восстановился после своей водяной тюрьмы...
Мне самой было тошно от своих идиотских версий, и где-то в глубине противный голосок мне твердил, что всё это ерунда, а на самом деле... На самом деле... Я просто не пробудила в нём желания?..
К горлу подступали слёзы. Я прекрасно помнила умом его безмолвные признания в любви, и у меня не было никаких оснований в нём сомневаться. Но сейчас я почему-то ничего этого не чувствовала, а на место уверенности пришла боль — может, я действительно слишком неинтересный объект для такого древнего существа, как он? Ведь не был же он целомудренником до того, как оказаться в своём зазеркалье, и наверняка у него было достаточно отношений с женщинами — впечатления неопытности он точно не производил... Его ласки, скорее, были весьма умелыми...
Каждая последующая мысль ранила меня всё сильнее. В конце концов, я накрутила себя так, что уже рыдала в три ручья, сидя на диванчике, не зажигая света и жалея себя, несчастную, всё больше и больше.
Наконец, водные запасы слёз иссякли, и я немного протрезвела. Кажется, ПМС не дремлет, и я опять попала под влияние собственных же эмоций. Я точно знала, что пройдёт пара дней, и я буду воспринимать все происходящие со мной события гораздо проще. Лишь бы мы с Цезиусом к этому моменту совсем не разругались. По крайней мере, у любой проблемы всегда существует решение, почему вдруг его не должно найтись и здесь?
Я вздохнула. Вроде бы, мне немного полегчало. Гроза тоже почти угомонилась, только дождь шумел, поливая землю, словно из ведра, щедрыми потоками, и мелькали далёкие зарницы уже бесшумных теперь молний. Я прилегла на диванчик, натянув на себя плед и продолжая смотреть в ночное окно. Так меня постепенно и сморил сон. «Будь что будет», — подумала я, засыпая. — «Утро вечера мудренее...»