Боль раздирала внутренности. Лекарь сказал, что он чудом остался жив — если бы не кузнец, который вечером решил заглянуть в гостевой домик, то к утру было бы уже поздно. Рёбра проткнули сердце, и оно бесполезно толкало кровь в грудную клетку, создавая гигантский кровоподтёк, который убил бы его за пару часов, если бы не сквозная рана от осколка одного из рёбер, через которую медленно вытекала кровь.
Игнис не знал, благодарить ему кузнеца или проклинать.
Через несколько дней его заставили встать. Потом заставили ходить по коридору госпиталя, насильно выводя из палаты и закрывая дверь на ключ, и ему ничего другого не оставалось, как курсировать из конца в конец, словно зомби, пока ему не разрешат зайти обратно.
Как только он смог лежать на боку, он уже больше не поворачивался на спину, только чтобы не видеть этот потолок.
Ещё через пару дней наведался кузнец. Принёс яблок, каких-то пирожных... Они так и лежали на тумбочке, пока медсестра не забрала их себе, чтобы не пропадали. Рассказал про показания медиума, который работал на месте преступления. Ангел по имени Саймон покончил с собой. Игнис не чувствовал к нему ни ненависти, ни даже злости... Скорее, даже жалел. Потому что сразу понял правду — на это хватило буквально долей секунды...
В глазах ангела сквозило такое жуткое, нечеловеческое безумие, а поле вокруг наполняли такие холодные, беспощадные энергии, что это никак не могло быть сутью бессмертного. Это была совершенно иная, незнакомая Игнису суть, вибрации которой он не забудет теперь никогда. Они вечно будут преследовать его, напоминая о том, что произошло...
Когда его, наконец, выписали, он долго сидел на кровати, силясь понять, что ему теперь делать со своей жизнью. И только когда вошёл лекарь и мягко намекнул, что пора бы и освобождать палату, он поднялся и вышел в пронзительно солнечный день, яркий свет которого причинил ему ещё бо́льшую боль. Свет солнца сильнее всего напоминал о том... О чём он больше не мог думать.
Ещё несколько дней прошли в полузабытьи, когда он сидел в своей комнате и пытался решить, каким образом лучше лишить себя жизни. Его остановил только страх, что боль последует за ним, и даже Край её не остановит... Ему придётся остаться здесь. И, раз за разом задавая себе вопрос, зачем ему теперь жить, Игнис не находил ответа.
Ответ пришёл позже, когда он отключился на несколько минут, сидя прямо в кресле, и перед глазами возникло яркое видение. Демис улыбался, глядя на него, и смотрел так, будто ничего и не было, будто они снова вместе и счастливы, и Игнис вдруг понял, что совсем не знал его...
На следующий же день он отправился в Академию Адара, чтобы найти его друзей, но были каникулы, и общежитие почти пустовало. На все вопросы стоящего в коридоре Игниса проходящие мимо студенты лишь качали головами, и только один растрёпанный паренёк сказал, что они дружили с Кейси Мелоун, но её давно не было видно. Игнис помнил эту девушку, она приходила в кузницу. Но где её искать, никто не знал. Паренёк, почесав макушку, посоветовал найти одного из преподавателей, с которым она тесно общалась, и который мог что-то подсказать.
Он поговорил со смотрителем общежития, и тот поднял списки студентов и нашёл для него адрес отца Адемиса, который жил в унионе Готта. Тот, обдавая его парами вчерашнего сидра, долго заливался пьяными слезами, рассказывая о том, как сильно любил сына, и каким он был его единственной кровиночкой. Игнис же слышал от Демиса об отце совершенно иные вещи...
Он даже не смог присутствовать на похоронах... Пока он был без сознания, ритуал уже проделали, и никто даже не заказал посмертных табличек...
В душе Игниса поселилась пустота... Но теперь, когда был хоть какой-то шанс заполнить эту пустоту, он ухватился за него, как за последнюю надежду. Не ради себя, нет... Ради НЕГО.
34. Тайна
Крис запутался в нескончаемых коридорах здания службы безопасности и сейчас растерянно стоял, глядя то вправо, то влево, пытаясь понять, где он уже был, а куда ему ещё предстояло наведаться.
Мимо него время от времени проходили, шурша бумагами, рядовые чинуши, и пару раз он вздрагивал, когда сзади внезапно вырастала высокая тёмная фигура, движущаяся совершенно бесшумно — Ночные Совы появлялись здесь редко, в основном занятые на заданиях.
По спине пробегал холодок при подобном столкновении — образ бойца спецотряда никак не вязался с его нейтральной, практически ничем не выдающей себя в пространство аурой...