Его прогнали, как минимум, по десяти кабинетам, пока он добрался до нужной инстанции. Девушка-ангел в строгом костюме, с холодным и почти лишённым мимики лицом, просмотрела его наспех составленное прошение и заставила всё переписать заново, положив перед ним бланк образца.
Потом ему пришлось больше часа сидеть возле кабинета следователя, который был сейчас на судебном заседании, но Кристиан твёрдо решил, что сегодня он отсюда не выйдет до тех пор, пока не добьётся своего, и ждал до упора.
Следователь, устало взглянув на него, открыл дверь и долго возился с папками в шкафу, переставляя их с места на место, делал себе кофе, и только после того, как уселся за свой стол и отхлебнул первый глоток, протянул руку за бумагой, которую принёс Крис.
Быстро пробежавшись глазами по тексту, он внезапно сказал:
— Так ведь заседание по этому делу состоялось ещё три дня назад. Приговор уже приведён в исполнение.
— К-как? — Кристиан застыл, не веря своим ушам. — Что значит «приведён в исполнение»?
— Если нужно, я сделаю вам копию, — следователь вновь поднялся, подошёл к одному из запертых шкафов и открыл его ключом.
— Приговор... А... кого и к чему приговорили? — в ужасе спросил Крис, чувствуя, как кровь отливает от головы.
— Так... Вот оно... Кастор Леви — тюремное заключение сроком на 50 лет, Авекс Пунилья — смертная казнь через повешение.
Крис схватился за челюсть, моргая глазами... 50 лет... 50 лет... Демона казнили... Уже казнили??.. До него с трудом доходил смысл слов. Он опоздал... Он и не мог бы успеть — он только вчера от Асмуса узнал о происходящем, и в этот день, вполне возможно, всё и случилось...
— Я... я могу подать апелляцию? — спросил Крис, изо всех сил надеясь, что прозвучит положительный ответ.
— По таким делам апелляция не предусмотрена, — сухо ответил следователь. — Приговор окончательный. Всё, что ему светит — это выход по амнистии. Но, в любом случае, это будет нескоро. Так вам сделать копию? — переспросил он.
— Нет... спасибо... не нужно, — растерянно проговорил ангел, всё ещё продолжая ошеломлённо сидеть, и только когда следователь наградил его многозначительным взглядом, до него дошло, что он его задерживает, и он поднялся, чтобы уйти.
— 50 лет... 50 лет... — бормотал он, идя по коридору, не видя и не слыша ничего вокруг. — Пятьдесят лет...
***
По крайней мере, Кастор не болтался сейчас в петле, как Пунилья... Но, тем не менее, это всё равно было очень страшно — за такой срок с бессмертным могло произойти что угодно — истощение, полное обесточивание, которое точно так же привело бы к смерти...
Так что, было ещё неизвестно, что хуже — сразу быть казнённым, или прожить всю свою жизнь в голых каменных стенах тюремной камеры, а потом просто бесплодно зачахнуть, как растение, лишённое солнца и воды.
У небожителей были в ходу всевозможные чёрные шуточки по поводу их номинального бессмертия. «Умер от осознания собственной вечности», «За двести лет наделал столько долгов, что был убит собственными кредиторами», «Детка, ты не смотри, что мне пятьсот, я выгляжу на все сто»...
В реальности же причин для смерти было множество — убийство, самоубийство, болезни... И далеко не на последнем месте был синдром обесточивания. Бессмертный был полон энергии и жизненных сил только до тех пор, пока чувствовал смысл жизни. Поэтому депрессий на Небесах практически не существовало, любое депрессивное состояние грозило достаточно быстрым, в течение года или двух, умиранием, и бессмертные предпринимали всяческие меры, чтобы не допустить с собой подобного.
Самым лучшим способом для того, чтобы обеспечить себе вечную жизнь, было творчество. Если ангел или демон находил себя в каком-то деле, вдохновляясь им — тогда это чрезвычайно положительно влияло и на его резерв, и на молодость его тела, и на продолжительность жизни. Достижение зрелости и старение происходило по мере набора либо потери этого резерва, поэтому внешне никак нельзя было определить, сколько кому на самом деле лет...
Впрочем, обратный процесс тоже был нередок — если слишком много магичить, то можно было запустить процесс выгорания и сжечь себя дотла. Причём в буквальном смысле — происходило самовозгорание тела. Именно так, как это случилось с Мередит — материальная оболочка просто не выдерживала энергий, пропускаемых через неё.
Мало кто в заключении мог сохранить волю к жизни, поэтому наиболее частым путём выхода из тюрьмы была именно смерть. И Кристиан прекрасно это знал...