Утро — это завтрак, день — обед, вечер — ужин… А как будет называться приём пищи, который происходит в пол-третьего ночи? Полночник? Я даже забыла, чего мне там понадобилось на улице.
Я обернулась. Он стоял в проёме коридора и слегка улыбался. Ух ты… Чёрные брюки, тёмно-серая рубашка с расстёгнутым воротом… Да ты при параде… Рукава рубашки были закатаны, обнажая сильные предплечья…
Я глянула на свою мятую футболку. Кажется, мне тоже пора пойти нафуфыриться.
Мы молча прошли друг мимо друга… Он не сводил с меня глаз, следя за тем, как я возвращаюсь обратно в свою комнату.
Я быстренько причесалась, переоделась в самое лучшее платье «от Эфебиса», и, хоть оно и не было вечерним, чувствовала я себя в нём прекрасно. На кремовом фоне безумствовали огненно-оранжевые и красные всполохи, переплетаясь между собой в причудливых сочетаниях. Уже одного этого рисунка было достаточно, чтобы созерцающему это платье стало жарко.
«Надеюсь, я сегодня сама не сгорю в своём пламени…» — подумала я, собирая часть волос под небольшую заколку, а часть оставив свободно лежать по плечам. Миленько… Очень удобно строить из себя недотрогу с такой причёской. Духов у меня не было, ну да ладно. Вон, Расатал вообще не пользуется одеколоном, а пахнет так, что голову потерять можно…
Когда я снова вышла в гостиную, он стоял, открыв шкафчик с напитками, и задумчиво изучал ассортимент.
— Я пить не буду! — категорически заявила я, и он удивлённо взглянул на меня, а потом с лёгкими насмешливыми нотками произнёс:
— Я начинаю чувствовать себя коварным соблазнителем…
Я перевела дух.
— Нет, Расатал, я правда не хочу. В моей голове дурмана и так предостаточно.
Удивительно, но он не стал больше меня подначивать, лишь предложив:
— Ну, хоть чисто символически? За повара?
Я рассмеялась. Ну, пожалуй, уговорил. Интересно, что он там сегодня выдумал? Я кивнула, садясь за стол, и он, повертев в руках одну из бутылок, спросил:
— Сангрию любишь?
Немного поколдовав возле стойки — разбавив красное вино водой, выжав в него апельсин и добавив немного сахара, он протянул мне кувшин.
— Можешь чуть-чуть охладить?
Я приложила ладони к стеклу.
Он разлил напиток по бокалам и сел напротив. Мы чокнулись, и я попробовала — это было великолепно. Градусы почти не ощущались, и я с удовольствием выпила половину — сангрия прекрасно утоляла жажду.
— Как всё прошло?
— Это было довольно странно… — сказала я. — И в то же время я чувствовала себя так, будто эти Руны мне какие-то родные. Интересно, почему?
— Они и есть родные, — сказал Расатал. — На них вся структура нашего Мира построена.
Да? Вот как… Я этого не знала…
— Вот только мне не сказали, как ими пользоваться.
— Смысл посвящения в том и состоит, что оно напрямую передаёт знание. У тебя всё само, интуитивно проявится, — объяснил он. — Ты просто почувствуешь в тот или иной момент, энергия какой Руны тебе нужна, и воспользуешься ею.
Хм… Прекрасно… И главное, не нужно больше подставлять задницу под удары Фэлкона.
Он поднялся, и передо мной возникло готовое блюдо. На тарелке были выложены крупные креветки, сбоку это всё было украшено небольшими листьями салата, а рядом стояла соусница.
«Ммм… За оформление — пять баллов… А за приготовление — все шесть», — подумала я. Во-первых, я обожаю морепродукты. Во-вторых, соус был очень вкусным — мы макали в него каждую креветочку и закусывали зеленью.
— Слушай, ты в ресторане случайно не работал? — спросила я с невозмутимым видом.
— Я просто люблю играть со вкусами, — улыбнулся он. — Выпьем ещё?
— За что пьём?
Судя по направлению его взгляда, он собрался пить за мои губы. Но потом сделал усилие и перевёл его на глаза.
— Мне неважно, за что пить. Лишь бы это нравилось нам обоим.
— Сегодняшний ужин мне очень нравится, — сказала я.
— А моя компания?
Ну ладно, так уж и быть, я скажу тебе то, что ты хочешь от меня услышать.
— Твоя компания — самое вкусное за этот вечер, — и я серьёзно уставилась на него.
Кажется, он немного опешил. Что, не ожидал? Думал, я буду ломаться, как сдобный пряник? Но ты мне действительно нравишься, Расатал… Даже Цезиус мне так не нравился, а ведь я по-настоящему была в него влюблена… Но тебе он, кажется, даже в подмётки не годится.
— Я польщён… — его взгляд сейчас тоже был серьёзен.