Несколько секунд мы так и стояли, пока я не начала чувствовать, как моё сердце ускоряет свой бег...
— Доверишься мне?..
Я взглянула в его тёмные глаза. Удивительный цвет... На солнце они были почти карими, только очень-очень насыщенного оттенка. Но в остальное время — жгуче-чёрными...
— А можно?
— Я бы этого хотел...
Вот. Опять. Совершенно непонятные фразы, будто с какой-то подоплёкой... И к словам невозможно было придраться, и одновременно я явно ощущала, что он вкладывает в них какой-то иной смысл.
Не зная, что ему ответить, я стояла молча, чувствуя, как меня пронизывают волны его энергий. Наконец, он соизволил прервать эту томительную паузу.
— Просто расслабься, — сказал он.
Угу, щас, как же, расслабишься тут...
Он притянул меня к себе и ухнул вниз. Я зажмурилась. Сейчас начнётся...
Мы спускались медленно — видимо, он всё-таки решил пожалеть мои нервишки. Ниже... Ещё ниже... Вот оно, знакомое головокружение... Он летел спиной к скале, и я имела хоть какую-то опору для зрения, и мне от этого было немного легче. Но, когда я поняла, что уровень спуска становится гораздо больше достигнутого Ричардом, меня начал бить озноб. Я почти всем телом ощущала, как из меня вытекает энергия...
К моему облегчению, Расатал проделал со мной то же самое, что и несколько дней назад, и мой внутренний баланс опять восстановился. Но вокруг настолько явственно зияла пустота, что страх всё равно меня не отпускал. Да, можно в батискафе спускаться на дно океана, но ты при этом всё равно помнишь, что вокруг тебя чудовищное давление, которое способно раздавить тебя, как маленькую букашку, и ты даже не успеешь сказать «вэк», как из твоей несчастной жопки полезут наружу кишки...
Ну, наконец-то... Он остановился и нырнул в одну из пещер. Вокруг стояло странное марево — туман, не туман... Словно зрение само по себе расплывалось. Я немного поморгала, но это ничего не дало.
Он дал мне руку, я взялась за неё, и он потянул меня куда-то внутрь, в темноту.
— Расс, подожди... — взмолилась я. Здесь даже голос звучал иначе — будто я говорила в какой-то камере, заполненной неизвестным газом — эхо гасилось, тембр поменялся... Это создавало ощущение нереалистичности.
— Постой здесь, — сказал он и исчез во мраке.
Прошло немного времени, и он выплыл оттуда, с довольным видом, что-то засовывая в карман штанов. Я не стала интересоваться, что там — всё, чего мне хотелось — это вернуться назад, на свет солнца. А то здесь я чувствовала себя какой-то неживой.
Подъём я перенесла намного проще. Не зря говорят, что лошадь ноги сами домой несут — я тоже не была исключением.
И уже тут, стоя на Краю, он крепко обнял меня и, наконец, поцеловал. Вернее, зацеловал. Я засмеялась, отмахиваясь — он уже завладел и носом, и ухом...
— Это ты мне стресс так снимаешь, что ли?
Он лишь улыбался во весь рот, глядя на меня. Эх, загадочный ты всё-таки мужчина, Расс... Может, поэтому я в тебя и влюбилась?
Он достал из кармана свой трофей и расправил, держа за оба конца. Да, примерно это я и ожидала увидеть, и тем не менее, впечатление всё равно было потрясающим. Он стоял спиной к солнцу, и аметисты пропускали сквозь себя лучи, преломляя их и играя яркими, насыщенными фиолетовыми бликами...
В колье было пять крупных камней квадратной огранки — один, центральный, больше всех, потом два средних и ещё два поменьше. Оно выглядело одновременно и строго, и изысканно. Это был подарок, достойный королевы — в этом не было сомнений. Я даже не стала произносить «спасибо» — это слово здесь было неуместно. За такие подарки не благодарят — они делаются от души, и от очень больших чувств, которые ни в каких «спасибах» не нуждаются... По крайней мере, в его глазах я читала именно такой порыв.
— Тебе нравится?
— Оно восхитительно...
Он обошёл меня сзади и аккуратно одел мне его на шею, застегнув замочек. Колье было прохладным и приятно тяжёленьким. Я обернулась к нему и обняла его. Мы постояли так немного...
— Давай мы не сразу полетим домой?
— Хорошо...
Мы расположились на открытом пятачке, перекусили и ещё немного посидели. Мне вдруг снова захотелось взглянуть вниз — Бездна, несмотря на свою пугающую пустоту, всё равно притягивала меня.
Расатал тоже поднялся вслед за мной, и мы теперь оба стояли, глядя туда...
— Ты знаешь, как она устроена? — спросила я.
— Да. Это универсальная антиматерия, — ответил он так просто, будто это что-то совершенно обыкновенное. Впрочем, для него, видимо, так оно и было. — Она одновременно и хранит созданную материю, и рассоздаёт её — всё, что попадает в Бездну, распадается и возвращается в толщу континентов.