Я кивнула.
Мы долго сидели молча — тут и нечего было говорить, никакие слова не облегчили бы ситуацию сейчас…
Я снова взяла табличку и вгляделась в лицо Демиса. Кто заказал такую? Я точно знала, что отец Демиса — запойный алкоголик, и вряд ли потратился бы на такую дороговизну, а мать уже умерла. Посмертные таблички были двух видов, одни — со стационарными голограммами, а другие — подвижные. Вторые стоили раз в десять дороже, для них нужно было оплатить услугу медиума с очень редкими способностями.
Река… Я часто прибегала к помощи воды, чтобы она забрала у меня боль, либо наполнила силой… Но обычно это было море. Сможет ли сейчас река сделать для меня то же самое?
— Мне нужно в воду, — сказала я и начала раздеваться. Мне было всё равно, будет он смотреть, или нет. Кажется, мне сейчас вообще на многое было всё равно.
Я зашла в прохладное течение по самую шею и застыла на месте — струи обволакивали меня, и я вздохнула. Не знаю, поможет ли мне это… Река была тоже живой, как и море, и я чувствовала, что она способна меня понять. Я долго разглядывала свои руки сквозь толщу воды, будто это было каким-то важным делом…
Демис… Я была так счастлива, что ты нашёл интересное для себя занятие, что ты горишь им, я искренне думала, что у тебя будет всё хорошо, что ты станешь крутым и известным ювелиром, и у твоего порога и вправду будут стоять толпы клиентов. Я даже мечтала, что ты сделаешь для меня какое-нибудь умопомрачительное кольцо, которым я буду хвастаться всем своим знакомым…
Ты был как солнце — живой, яркий, тёплый…
Моё сердце вновь захлестнул спазм, и я издала глухой, сдавленный стон. А когда в моей груди закончился воздух, я присела и позволила воде накрыть меня с головой…
На дне я обмякла всем телом, и течение вдруг подхватило меня… Я не стала сопротивляться, медленно всплывая к поверхности… Я просто лежала на воде, почти не шевелясь, а она неспешно понесла меня на своих волнах… Странно, но крылья не тянули меня вниз — я полностью расслабилась, глядя в небо, и плыла так на спине некоторое время, пока берег не начал постепенно уходить вверх.
«Если я поплыву дальше, то обрыв потом не позволит мне выбраться», — подумала я, и мне пришлось перевернуться на живот и погрести к берегу. Вот и плавать научилась… Как странно…
Я вышла на сушу, тряхнула крыльями и оглянулась назад. Река текла всё так же плавно — в её жизни совсем ничего не поменялось. А в моей всё менялось так стремительно… И, словно какое-то неумолимое течение, уносило от меня то, что мне так дорого… Почему?..
Я пошла нагишом к дому, забыв посушить крылья, и они тяжело волочились за мной. И только когда я увидела вдалеке широкоплечую фигуру Расатала, до меня дошло, что нужно что-то сделать, и я сделала резкое движение кистями рук, выбрасывая всю воду из перьев, и сложила крылья перед собой.
Он подошёл, держа в руках большое полотенце, и когда я раскрылась, завернул меня в него и обнял. И я расплакалась у него на груди. Он поднял меня на руки и понёс к бунгало.
***
Я была благодарна ему — он почти не отходил от меня всё это время. Мы перекидывались какими-то ничего не значащими фразами — по поводу еды, погоды, моего сегодняшнего эксперимента с сосной… И я чувствовала его поддержку в этом — ему было не всё равно.
К вечеру я стала способна встать с кровати, на которой пролежала в оцепенении весь остаток дня.
— Тебе что-нибудь сделать? — спросил он.
— Давай, что ли, чаю… — есть я сейчас точно была не способна.
— Ты когда-нибудь терял близких?
— Да, — сказал он просто. — Терял.
— Как ты справлялся с этим?
— Никак…
Я взглянула на него. А ведь и вправду… Никак. Всё, что можно сделать — это просто чувствовать эту боль. И всё. И ждать, пока она сама тебя отпустит из своих когтистых лап…
Он сидел рядом, за столом. Я посмотрела ему в глаза, и он ответил мне таким же взглядом… Мне вдруг захотелось взять его за руку. Я завладела его ладонью и начала рассматривать её. Длинные, сильные пальцы, его рука была красивой — я легонько, с удовольствием проводила по этим бугоркам и холмикам, по линиям…
Он вдруг наклонился и коснулся губами моего запястья… Я затаила дыхание. Он медленно покрывал мою руку поцелуями, и мне невыносимо захотелось, чтобы это была не только рука… Но, вспомнив о том, что было сегодня утром, я вся сжалась, чтобы не выдать ему своих желаний.
Но разве от него можно было что-то скрыть?
Он поднял голову, не глядя на меня — он смотрел перед собой, по прежнему держа мою руку, и его ноздри раздувались, а дыхание стало чаще.