Я не хочу обременять тебя своими желаниями, Расатал, но разве я властна над ними?..
Не в силах выдержать того, что происходит, я отняла у него руку и встала из-за стола.
— Постой… — он снова силился что-то сказать.
— Не нужно ничего, Расс… — сказала я. — Всё хорошо.
И ушла к себе в комнату, закрыв за собой дверь.
Мне вслед донеслась волна его чувств, с силой ударив, словно морской прибой по берегу, и медленно схлынула назад.
***
Пока он был наедине с собой — всё было очень стройно и понятно. Но сейчас, когда голубые глаза Урсулы, обрамлённые чёрными ресницами, смотрели прямо на него — все мысли вылетели из головы…
Она так очевидно рада была его видеть, что он даже смутился. И теперь, когда в воздухе повисла томительная пауза, он снова превратился в растерянного двадцатилетнего мальчишку, который не находится, что сказать своей возлюбленной…
— Габриель… — вдруг тихо проговорила она. — Ты не обязан мне ничего объяснять. Одно то, что ты появился — уже прекрасно. Правда. Мне большего и не нужно…
Он изумлённо уставился на неё. По сути, она сейчас сама озвучила ему то, что он так стремился сказать ей, но не мог облечь в слова. «Мне большего и не нужно — лишь бы ты была рядом…»
С колотящимся сердцем он подсел к ней, на её скамейку, и взял за руку, одновременно почувствовав её волнение. Никогда ещё они не были так близко. Никогда ещё он не ощущал так сильно аромат её волос, кружащий ему голову… Он по-прежнему молчал.
Но это было уже совсем другое молчание — насыщенное, плотное, вовлекающее их обоих в какое-то волшебное состояние единения. Её рука слегка дрожала. Габриель понимал — его поведение сейчас противоречит всем нормам, и наверняка это вводит её в недоумение… Но она не отстранялась. И он был безмерно ей за это благодарен.
***
Стоя в плотной шерстяной шапке, меховой куртке и рукавицах, Крис смотрел в небо. Им очень повезло с погодой — июль на этот раз выдался весьма тёплым, и уже несколько дней подряд температура была около нуля. Снег то подтаивал, то снова покрывал землю мягкой периной, и он даже с удовольствием иногда сжимал в руке большую горсть белой хрустящей субстанции, вылепливая из неё круглый комочек, который тут же начинал стекать по пальцам холодной влагой.
Они работали по двое, и он страховал Мэтью — своего напарника, который сейчас был на самой высоте, работая со стихией воды. Стратосфера была безжалостна — бессмертному угрожало удушье и потеря сознания, поэтому на земле либо в воздухе обязательно должен был быть кто-то, кто вовремя подхватит падающее тело. Внизу они ставили себе специальный маячок, позволяющий не отклоняться от нужной траектории взлёта.
Впрочем, пока всё шло без осложнений, и сейчас Кристиан наблюдал, как Феллмор медленно спускается, улыбаясь во весь рот — видимо, всё прошло хорошо. Спуск тоже нельзя было производить быстро, иначе бессмертного могло настигнуть некое подобие кессонной болезни, только наоборот.
— Я всемогущ! — завопил ангел, приземляясь в нескольких ярдах от него. — Ты не представляешь, как быстро я собрал кислоту!
Амулет, которым они поочерёдно пользовались, позволял ускорять отдельные процессы организма в десятки раз, и Феллмор даже не нуждался в одежде — его лицо раскраснелось, а воздух вокруг его тела чуть заметно колыхался, нагретый магией. В его руках была небольшая баночка, и он, быстро набросив на себя куртку и шапку, отдал амулет Крису и поспешил в вагончик — поставить в бокс свою драгоценную добычу, чтобы потом спокойно исследовать её состав.
За последние месяцы Гектас внёс весьма ощутимый вклад в химическую палитру стратосферы — концентрация веществ значительно увеличилась, и это представляло собой дополнительный интерес.
Теперь была его очередь. В отличие от напарника, который работал с жидкостями, главной мишенью исследований Кристиана был озон. Легчайший газ, в обычном состоянии бывший безопасным и оказывавший даже некоторый целительный эффект, в высоких концентрациях превращался во взрывчатое и токсичное вещество.
Так что, фактически, они оба рисковали в определённой степени. Однако, научная польза от этих исследований была настолько огромной, что они даже не отягощали себя мыслями о возможных последствиях — их искренний интерес окупал все сопутствующие этому трудности.
Крис, по мере подъёма, постепенно наращивал давление воздуха в лёгких — это было необходимо, иначе запас кислорода быстро закончился бы, и сейчас он был кем-то вроде аквалангиста, только баллон находился прямо внутри его тела. Феллмор использовал другой способ — он заставлял свою кровь удерживать молекулы кислорода дольше, чем обычно, и это позволяло ему замедлить газообмен.