Ничем не выдав своего присутствия, рогатая бестия хладнокровно наблюдала за их обжимашками-целовашками, всё ещё питая тайную надежду на то, что это просто мимолётная интрижка, что вполне простительно, а потом её ненаглядный снова вернётся к ней. Но тут вдруг прозвучали слова любви, и тогда демонице окончательно снесло башню.
Тьма за́стила ей глаза, и она, охваченная невыносимой болью, совершила очень странный поступок. По крайней мере, для бессмертной он был действительно странным, на мой взгляд. Вместо того, чтобы просто прикончить обманщика, ну или уж, на худой конец, обоих... Или даже, так уж и быть, долго пытать их и дать им истечь кровью, чтобы они оба, наконец, сдохли и искупили своими мучениями её страдания, она сделал ход конём.
Эта чудачка решила пожертвовать собой.
Ну, всё не так просто, конечно же, и цель там была весьма изощрённая, но всё-таки в моей голове не укладывался такой финал. Впрочем, пенять было не на кого, все авторы древности уже, наверняка, отдали свой дух Эребу [*] тем или иным способом, а меня к редакции книги никто не допустил.
[По легендам Небес, Эреб — бог Мрака, антагонист Яхве, олицетворение Тьмы] [По упоминаниям различных источников, Эреб - брат Яхве, вместе с которым они создали мир Небес, а затем рассорились и стали врагами]
Демоница совершила страшный ритуал, благодаря которому, вся её тёмная сила сконцентрировалась и влилась в один-единственный артефакт. Всё это многократно усилилось тем, что она при этом ещё и убила себя, вложив внутрь него лишь малую частичку своей души. «Видимо, чтобы продолжать быть на связи с объектом и насладиться местью, иначе какой смысл?» — подумала я и сама поморщилась от собственной въедливости.
На холме возле дома мужчины расцвела огромным бархатным бутоном Чёрная Лилия. Однажды вечером он прогуливался по окрестностям и заметил цветок. Его, очарованного этой неземной красотой, неодолимо потянуло прикоснуться к шелковистым лепесткам, и как только он до них дотронулся, проклятие демоницы сработало.
Тёмная марь заполнила его разум, и он, словно загипнотизированный, уселся возле цветка, не в силах на него наглядеться. Не отрывая взгляда от лилии, сидел он там несколько дней и ночей, пока его не обнаружила, обеспокоенная его долгим отсутствием, земная возлюбленная. Как она ни пыталась оторвать его от смертельного созерцания, как ни умоляла, как ни плакала — ничего не помогало.
В общем, так он там и умер, и даже тело не получилось оттащить от цветка и похоронить достойно. Если верить легенде, его выбеленный ветром и солнцем скелет до сих пор лежит на том холме, обнимая цветок костлявыми фалангами пальцев и потихоньку обрастая травой.
Вот такая грустная и поучительная история. Чему она учит, тоже ещё надо постараться понять — то ли тому, что не нужно изменять, то ли тому, что нужно уметь отпускать, Яхве его знает. Так-то, сказка ничего, особенно в изложении Мири, нежный бархатный голосок которой так и напоминал мне касание к лепесткам смертоносной лилии, обладающей гибельным очарованием.
«Прямо Аленький Цветочек, только чёрненький», — подумала я, жалостливо глядя, как мой чертёнок захлёбывается в рыданиях, горестно утираясь мохнатой лапкой.
Я поцеловала подругу, пожелала ей сладких снов и уползла подальше на свой край кровати — терпеть не могу тесноты и, когда она не ночует дома, обычно сплю по диагонали, в позе морской звезды. А, так как она по большей части так и делала, то меня этот расклад вполне устраивал.
***
Утро застало меня в восхитительном одиночестве, и я даже удивилась, ведь обычно бывало наоборот — я всю ночь спала одна, и лишь под утро выплывала из дрёмы, когда матрас немного колыхался от укладывающегося тела Мири. Как она ухитрялась высыпаться — чёрт его знает, мне такой скилл был определённо недоступен.
В распахнутые с вечера окна беспрепятственно веял прохладный утренний воздух, и я поёжилась под не спасающим от него тонким одеялом, досадливо констатируя, что придётся-таки вставать раньше желаемого.
Я потянулась, раскинув руки в стороны, и неожиданно наткнулась краем кулачка на что-то твёрдое. На другой половине кровати, поверх одеяла, лежала прямоугольная картонная коробка.
6. Зеркала
— Хмм… — я несколько секунд разглядывала коробку, не решаясь к ней прикоснуться. Мало ли что… Потом, отругав себя за параноидальные склонности, подтянула её к себе поближе.