Четвёртая волна… Тело Алонзо тряслось и вздрагивало, словно через него пропускали электрический ток. Его горло плотно сжалось — воздух через него больше не проходил, и последние запасы кислорода стремительно расходовались, покрывая его лицо синюшными оттенками, невидимыми в темноте. Его швыряло из стороны в сторону — организм, пытающийся выжить, никак не хотел сдаваться, а член, по-прежнему каменеющий в стояке, дёргался, толчками выбрасывая из уретры кровь…
Пятой волны уже не понадобилось. Скрюченное в немыслимой позиции, тело ангела застыло на холодном полу, и в землянке воцарилась тишина.
Эрреб удовлетворённо облизнулась. Вот теперь он был готов.
Глаза ангела вдруг распахнулись, и лёгкие медленно втянули в себя воздух. Жизнь вошла в него снова. Вот только отныне эта жизнь находилась в полной и безраздельной власти Эрреб.
41. Седьмой правитель Ада
Ты прекрасен!.. Ты прекрасен…
Тебя не ценят… Они просто не способны оценить по достоинству степень твоей глубины, твоей мудрости, твоей прозорливости… Ведь ты не похож на других.
В твоих руках многое — и ты так бережно держишь нити… Давай я помогу тебе?..
***
Самаэль вдруг ощутил щекочущее прикосновение едва заметной тоски. Оно не было слишком явным, и в то же время он знал, что такие эмоции ему не свойственны. Тоска — это было вообще не про него, ему было просто некогда ни скучать, ни страдать. Слишком многое он пестовал, слишком о многом заботился…
Скорее, его чаще преследовала усталость.
Он всмотрелся в своё отражение в зеркале — редкие минуты, когда он позволял себе это, и то вовсе не для того, чтобы оценить свой внешний вид. Опираясь ладонью на стекло, он приблизил лицо к поверхности — он знал, что выглядит достаточно молодо, чтобы создавать иллюзию неопытности… Но каждый, кто имел возможность встретиться с Высшим Иерархом лично, немедленно попадал под влияние его обаяния, не в силах противостоять этой властной, всепроникающей, доводящей душу до трепета харизме.
Долго, не мигая, он смотрел себе же в глаза, пока отражение, наконец, не поплыло, и лицо не начало менять свои очертания. Он любил это делать… Потому что тогда оставались только зрачки — пронзительные, неумолимые окна в недра его души, которая могла принимать любые формы, тем не менее, оставаясь при этом всегда собой.
В последние дни он чувствовал себя странно — сумбурные сны, бессонница, бесконечные внутренние диалоги, в которых он сам себе задавал вопросы о смысле бытия, о выборе, о долге… И сам же себе и отвечал. Приводимые доводы были неоспоримы, а уровень ценностей, в которых он черпал свои мотивы, лежал, несомненно, значительно выше общепринятого, и он раз за разом убеждался, что он на верном пути.
Вздохнув, он оторвался от зеркала. Отпечаток его ладони медленно таял на поверхности, словно туманная дымка под лучами солнца, и он задумчиво смотрел на это зрелище — будто кто-то приложил свою ладонь с той стороны.
Ощущение тоски усилилось. Ведомый ею, Самаэль вдруг открыл окно, залез на подоконник и уселся, свесив босые ступни наружу. Было раннее утро, и над горами медленно светлело небо — солнце ещё дремало в глубине Бездны. Он наслаждался тишиной и одиночеством — эти минуты дарили ему такое желанное успокоение, которого он каждый раз лишался, как только возникала необходимость вновь прикасаться к Миру.
И только здесь, наедине с собой, он чувствовал себя безраздельно понятым.
Он внезапно ощутил, что за спиной кто-то стоит. Вздрогнув, он остановил порыв обернуться — он точно знал, что кроме него здесь никого нет. В воздухе запахло туманом, и он изумлённо сделал ещё один вдох, чтобы убедиться, что это не иллюзия, но привкус влаги тут же исчез. Как и это нелогичное присутствие.
***
О, позволь же мне быть твоим вассалом!..
Никогда ещё я не встречал существа, которому хотел бы подчиниться. Все, кто был в моей власти, пытались достичь лишь своих жалких недальновидных целей, охваченные либо корыстью, либо болью, либо страхом. В тебе же я вижу панораму Вселенной, ты не станешь мелочиться… Твои масштабы грандиозны…
Знаешь ли ты, какие возможности я могу тебе подарить?.. Понимаешь ли, на что мы будем способны вместе?
Да, я знаю, ты пока ещё не готов принять мысль, что я существую. Что я могу быть с тобой заодно. Но это лишь вопрос времени, ведь я гораздо сильнее, чем ты думаешь. И я делал это неоднократно.
Я помогу тебе.
***
Яхве, наконец, очнулся. Будучи долгое время погружённым в состояние, похожее на анабиоз, он уже и позабыл, каково это — чувствовать, желать, жить…