На входе его бы однозначно не пропустили, и он уселся на одну из скамеек, продолжая всё так же подёргиваться, но постепенно эти конвульсии отпускали его, и через несколько минут он уже выглядел почти нормально. Он успокоился и застыл, уставившись перед собой. Ждать оставалось совсем недолго.
***
Самаэль не любил пользоваться воздушным коридором — ему нравилось неспешно прогуливаться по аллее, освобождая по пути свой разум от тягот буднего дня. Он и так слишком много отдавал себя долгу — пусть хоть дома эта ноша немного ослабит своё давление на его плечи…
Он даже категорически отказывался от охраны, и два ангела сейчас пристально наблюдали издали за его продвижением, оставаясь у входа в Обитель.
Он поравнялся с Алонзо, сидящим на скамейке, и внимательно всмотрелся в его лицо — тот тупо таращился в пространство, словно в его жизни произошло что-то ужасно непоправимое, и теперь это горе вогнало его в ступор, в котором его психика отчаянно пыталась найти убежище от невыносимых переживаний. Самаэлю было знакомо такое состояние оцепенения — он неоднократно сталкивался с ним ещё во времена Ледяной войны, когда работал в госпитале.
— У вас всё в порядке?.. — тихонько спросил он ангела, чтобы не напугать, и осторожно тронул его за плечо.
Алонзо, очнувшись от своей спячки, вдруг привстал, резко схватил Самаэля за шею…
… и с рычанием молниеносно вцепился зубами ему в щёку!..
Тот настолько не ожидал такого поворота событий, что даже не сразу отреагировал. Поспешно активировав контур, он выдал на него такую высокую вибрацию, на которую только был способен, и руки ангела мгновенно обмякли, отпуская его, а ноги, подкашиваясь, согнулись, увлекая за собой тело… [*]
[Контур, — естественная защитная оболочка физического тела]
Но зубы… Зубы стиснулись с такой силой, что оторвать его от себя было совершенно невозможно. Охранники уже со всех крыльев неслись по аллее к Иерарху… Самаэль вдруг услышал тихий хруст — этот сумасшедший, словно дикий зверь, выгрыз из его щеки кусок кожи вместе с частью губы, и теперь, уже упав наземь, продолжал его жевать, а ему ничего другого не оставалось, кроме как, отскочив назад, зажать рану ладонью…
Впрочем, повреждение было ерундовым, его жизни ничто не угрожало, и Самаэль в изумлении смотрел на лежащего перед ним на земле белокрылого…
Как вдруг изо рта у того вырвалось густое тёмное облако.
Подбежавшие охранники подхватили тело падающего архангела… но было уже поздно. Они не видели, как Тьма вошла в него через рану, мгновенно проскользнув по пищеводу, и обернула чёрным платком сердце. То вздрогнуло, сжалось, в попытке исторгнуть, не впустить в себя ужасную энергию, но темнота стремительно просочилась внутрь, сжалась в тугой комок… и тут же взорвалась, разнося в мелкие клочья ошмётки сердечных мыщц…
Смерть Самаэля не была мгновенной — он ещё видел, как над ним нависают искажённые ужасом лица ангелов… Слышал кашляющий безумный хохот откуда-то сбоку… Ощутил резкую, невыносимую боль за грудиной, которую тут же почему-то перевёл в слова: «Тебе не жить… тебе не жить…» И только потом выключился.
***
Туманно-белёсая Тень сделала короткий резкий взмах в сторону Алонзо… Тот открыл рот в беззвучном крике и тут же застыл — всё его тело мгновенно превратилось в чёрно-белый камень, сразу же распавшийся на куски, словно шахматная доска, в которой светлые клетки внезапно поссорились с тёмными и решили объявить суверенитет…
Ещё одно неуловимое движение, и Тень проскользнула в тело Самаэля — медлить нельзя было ни секунды. Великий Уравнитель бережно обернул туманом измельчённые куски плоти, хаотично разбросанные внутри грудной клетки Иерарха, и начал тщательно собирать воедино разорванные волокна мышц. Это было нелегко — он привык больше разрушать и уничтожать, нежели созидать и исцелять, но, тем не менее, пока два ангела с вытаращенными от испуга глазами домчались ко входу в Обитель, одновременно подавая срочный сигнал на амулет, сердце Правителя было уже почти в полном порядке.
И, когда тот вдруг сделал вдох и кашлянул, охранники облегчённо перевели дух — Иерарх жив! Вне себя от радости, они не заметили лишь одного — как в полуприкрытых глазах Самаэля заклубилась едва заметная дымка лунного тумана, которая, впрочем, почти сразу же исчезла, уступая место привычному светло-зелёному цвету его радужек.