Князья молча взирали на двух демонов, завершивших свою битву. Маммон утирал с лица перемешанный с кровью пот… Астарот держался за обожжённое бедро…
И лишь Велиал, в этой внезапно накатившей на всех тишине, выдал медленные, редкие, многозначительные аплодисменты.
42. Мать Тьма
В белоснежном храме Яхве, как обычно, царила тишина.
Мы вошли, предварительно умыв лицо и руки в специально установленном для этих целей у входа фонтанчике, и я задрала голову вверх. Я уже бывала в одном из таких храмов, в унионе Адара, и там на потолке были нарисованы разные интересные картины. Сейчас же мы находились в унионе Сарра, и я рассчитывала, что тут моим глазам предстанут совершенно иные фрески.
Но и там, и здесь суть была одна — Яхве в окружении архангелов воздевал руки, благословляя мир Небес, а поодаль располагались вперемешку ангелы и демоны — отличие было лишь в манере художника передавать сюжет. В этом храме изображение было более реалистичным — лик Яхве был наполнен высочайшей степенью одухотворённости.
Служитель возился в дальнем углу, поправляя многочисленные свечи в канделябрах, и мы с Рассом, поочерёдно подойдя к особому цилиндрическому кристаллу, отдали в него привычную дань своей энергией. Я наблюдала за ним — неужели он действительно сейчас делает это?..
Этот взнос был обязателен для всех — раз в месяц нас в Академии собирали всем скопом и вели в храм, заставляя отдать максимум дневной энергии, на который мы были способны. Помимо этого, бессмертные могли в любое время делать и добровольные пожертвования, если хотели этого, по тем или иным причинам.
Мы вышли из храма, и я было направилась по мощёной дорожке к воротам, но Расатал вдруг завернул налево и встал напротив стены, задумчиво глядя на неё. Потом подобрал с земли небольшой камушек с острым краем и прямо на моих глазах соскоблил краску. Из-под белого покрытия показался тёмно-серый цвет. Он взглянул на меня. Я недоумённо пожала плечами.
— Истинный цвет храма — серый, — сказал он. — Здесь всё пропитано ложью.
Он ещё немного постоял, потом зашагал на выход. Мы расположились в сквере напротив, на скамеечке под раскидистым платаном.
— Ты никогда не задумывалась, почему слева, перед алтарём, в каждом храме есть круглый мозаичный фрагмент на полу? — спросил он меня неожиданно.
Я покачала головой. Таким вопросом я точно не задавалась — я и видела-то всего лишь второй храм в своей жизни. Да, этот круг действительно там как-то не вписывался… Но я просто решила, что таковы особенности местной религии.
— На месте этого круга должен быть вход, — продолжил он. — Этот храм не принадлежит единолично Яхве.
Я вытаращилась на него, осенённая догадкой.
— Ты хочешь сказать… там есть вход и к Эрреб?
— Именно, — улыбнулся он. — И традиция отдавать свою энергию касается и её тоже. Они оба имеют равное право на это.
Вот это да… Яхве присвоил всю энергию себе… Ангелы снабжали его — это понятно, по-другому и быть не могло. Но демоны… Вся их энергия предназначалась Эрреб, а вместо этого Яхве обесточивал их, не давая им ответную подпитку.
— Подожди… — сказала я. — А как же тогда демоны обходятся без энергии Тьмы? Если она к ним совсем не поступает — они, наверное, должны были давно повымирать?
— Единственное, что спасает демонов — это Тёмные Маги, — ответил Расатал. — Те, кто жертвует своими силами и временем, чтобы выравнивать баланс, по мере возможности. Да, этого недостаточно, но, по крайней мере, благодаря этому демоны до сих пор продолжают существовать.
— Фэлкон? — спросила я.
Он кивнул.
Вот, значит, как… Вот что, оказывается, является главной миссией моего Учителя… Теперь я понимала, насколько ему было тяжело, почему он часто выглядел таким уставшим на лекциях, почему у него всегда такой охрипший голос… Тёмные ритуалы требовали огромной самоотдачи.
— Ты можешь с этим что-то сделать? — спросила я, и он, взглянув на меня, отвернулся и долго молчал, прежде чем ответить.
— Да… Но мне нужна твоя помощь.
***
Я стояла у стены, делая вид, что разглядываю фрески, а Расатал что-то негромко обсуждал со служителем. Ангел, поглядывая на меня, улыбался и кивал головой. Потом он вдруг направился к выходу, захлопнул за собой двери, и мы остались одни.
— Что ты ему наплёл? — прошептала я.
— Сказал, что буду делать тебе предложение руки и сердца, — подмигнул мне Расс и взлетел к одному из огромных окон.