— Кэсси… Кэсси… — тихонько звал он меня, и я, глубоко вздохнув, с удовольствием потянулась. Расатал…
— Кэсси!.. — снова услышала я, уже громче.
— Ну, чего тебе… — пробормотала я себе под нос, и он тихо рассмеялся.
— Что, прибалдела?
— Ага…
— Я же говорил, что всё будет хорошо…
Да… Говорил… Но ты не говорил, что мне будет НАСТОЛЬКО хорошо.
***
Я всё это время просто проспала у него на руках. Я не знаю, как он там протащил меня через окно, как снял номер в гостинице — всё это проскользнуло мимо. И только когда он опустил моё расслабленное, словно тряпочка, тело на кровать, я сумела, наконец, открыть глаза и посмотреть на него.
— Останься со мной… — капризно протянула я.
— Хорошо, — его голос был немного напряжён. Он лёг поверх одеяла и обнял меня. Я протянула руку и коснулась его волос. «Они такого же цвета, как шерсть Эрреб…» — подумалось вдруг мне. И энергией он умеет наполнять почти такой же — расслабляющей, мягкой…
— Ты похож на Мать… — сказала я, медленно гладя его по волосам, с наслаждением пропуская их сквозь пальцы.
Он коснулся губами моей щеки.
Кажется, я выспалась. Он повернулся на другой бок, я обняла его сзади, прижавшись к его широкой спине, и долго смотрела в ночное окно, слушая его дыхание. И только к утру потихоньку забылась в дрёме.
***
Бледно-серое, разодранное и обугленное в районе груди тело Сатаны бережно завернули в белоснежный саван.
Каменный постамент накрыли флагом Юга, и шестеро оставшихся Князей выстроились вокруг в молчаливом союзе. Азраэль стоял чуть поодаль, под руку с Вероникой. Вся остальная масса демонов осталась немного позади, наблюдая за похоронами издали — здесь были только самые близкие. Ветер трепал волосы…
Советник Роттер тихо всхлипывал в рукав — он и сам от себя не ожидал, что вечно донимающий его, бурчащий, орущий, заваливающий несусветными заданиями начальник вдруг вызовет у него после своей смерти такие эмоции…
Они постояли немного в молчании, а затем Маммон начал свою неспешную речь.
— Satan Septimus Chaos… Мы прощаемся с тобой. Мы помним и ценим всё, что ты для нас сделал. Именно при тебе закончилась изнурительная Ледяная война, унёсшая десятки тысяч жизней бессмертных… Благодаря твоей твёрдой руке, мы смогли, наконец, объединиться и прекратить это никому не нужное кровопролитие… Именно ты стал тем вдохновителем, который сподвиг нас на трудное, но такое необходимое восстановление. Ты вёл нас сквозь мглу, не позволяя отклониться в сторону — ты был строг, но надёжен, ты был безжалостен, но последователен…
Голос Маммона постепенно отдалялся, а слова расплывались, теряя смысл — Азраэль погрузился в свои собственные воспоминания.
Вот отец ведёт его по зоопарку, держа за руку, и показывает на клетку с огромным бульдогоподобным существом, которое мечется за решёткой, брызгая пенной слюной. Мальчик пугается от неожиданности, и отец подхватывает его на руки и говорит: «Я сильнее его. Со мной ты можешь никогда и ничего не бояться». И маленький Азра, с восторгом взирая на монстра, смеётся от души…
Вот он ловит мяч, подбрасывает его в воздухе, а Азраэль сносит его волной огня, ещё не умея как следует управляться с собственной стихией. Отец хохочет, хватает его за подмышки и начинает кружить в воздухе…
Вот он обнимает мать, в редкие минуты их уединения, и они стоят на берегу реки, а он указывает куда-то вдаль, рассказывая ей о том, что Север отныне принадлежит им, и вскоре они поедут туда — посмотреть, чем живут обитатели снежного континента… Азра дёргает мать за подол, она прижимает его к себе, и мальчик обнимает их обоих, стоя между ними, и ему так уютно и спокойно…
А вот сейчас память снова ярко воспроизвела искажённое яростью лицо огненного демона, который несётся на него, распахнув свою пасть и направив прямо в горло острые когти, и в груди Азраэля вдруг что-то болезненно сжалось.
«Отец… Я не хотел тебя убивать…»
Он почувствовал, как к горлу подступает горячая, удушливая волна, и вздрогнул… Вероника подняла голову, встревоженно вгляделась в лицо сына… И, прижавшись к нему ближе, мягко погладила его по спине. По лицу Азраэля текли слёзы. Изо всех сил сжав зубы, он смотрел, как Асмодей, Велиал и Маммон, немного отступив от постамента, направляют на него три мощных, ревущих струи огня.
Уже через несколько минут всё было закончено. Маммон сделал плавное движение рукой, и чёрный, обожжённый человекоподобный силуэт рассыпался на мельчайшие частички. Он продолжал удерживать пепел на месте, чтобы его не разнесло ветром, пока его тщательно собирали и помещали в капсулу. Потом торжественно взял её и подошёл к Азраэлю.