— А как это… Ну… Почему он так…
— Ох, Эфебис, не спрашивай, — прервала я его бесплодные попытки понять, почему Цезиус теперь так странно выглядит. Всё равно у меня не получилось бы объяснить ему что-то вразумительное. — Скажем так… Раньше он был не совсем собой. А теперь всё в порядке.
— Ну, это самое главное… — пробормотал ангел.
Мы затискали друг друга в объятьях и распрощались.
Дальше мы отправились домой к Алонзо. Пусть он и поссорился с сыном, но других вариантов выяснить, где теперь обретается Кристиан, у меня не было.
Я долго торчала возле закрытой двери, заглядывала в окно… И даже, осмотревшись по сторонам, возымела наглость подлететь до второго этажа, хоть это и считалось весьма дурным тоном.
Но дом пустовал, и нам с Расаталом ничего другого не оставалось, как убраться восвояси.
***
Залу уже давно прибрали и поставили новые, чёрного дерева, длинный стол и высокие стулья с мягкой кожаной обивкой. Люстра теперь висела современная — по всему потолку расходились причудливые сияющие ветви, похожие на крону дерева, наполненные внутри люминисцентным составом.
Вельзевул сложил руки перед собой в замок и немного помолчал, ожидая, пока Князья направят на него всё своё внимание. Он обладал каким-то особым умением концентрировать на себе взгляды, если ему это было нужно, но теперь прибегал к этой способности очень редко. Только такое значительное событие, как Совет, и могло сподвигнуть его на такие усилия…
— Приветствую вас всех… Не будем долго запрягать, — произнёс он. — Все вы прекрасно знаете, зачем мы здесь собрались.
Азраэль теперь официально получил статус Князя и присутствовал на собрании, как полноценный член Совета с правом голоса.
Маммон положил в центр стола стопку небольших листов, и все демоны разобрали себе по одному. В полной тишине каждый писал на своём листке кандидатуру, которую он считал нужным выдвинуть на место Правителя.
Голосование, фактически, было открытым, и Азраэль пристально наблюдал, кто что пишет. Впрочем, остальные Князья тоже не страдали отсутствием любопытства, и в процессе написания за столом встретилось немало острых перекрёстных взглядов…
Маммон выдвинул себя, хоть и был поначалу категорически против такого варианта. Однако, накануне у них с Вельзевулом состоялся серьёзный разговор, после которого главный казначей Ада чётко себе уяснил, что придётся нести этот крест самому. Ни один из кандидатов от молодёжи на данный момент его не устраивал.
— Маммон — два голоса, — объявил старший демон.
Перед ним лежало ещё три бумажки с именем Азраэля. Велиал выдвигал самого себя. Азраэль прищурился. Впрочем, договорённости по поводу голосования у них не было никакой — тот обещал поддержку лишь в процессе смещения Сатаны.
Асмодей воздержался — произошедший с ним инцидент вынудил его сильно изменить своё мнение… Нервным движением поправляя бинты на шее, он сидел, глядя прямо перед собой. Впрочем, наследник выглядел не лучше — такая же повязка и тёмные провалы под глазами… Наконец, решившись, демон поднял взгляд на Принца, и они долго смотрели друг на друга с тяжёлыми выражениями лиц… Потом Азраэль слегка кивнул, и Асмодей отвёл глаза в сторону.
— Маммон и Азраэль, — сказал Вельзевул, и каждый снова взял себе по бумаге. Предстоял второй этап голосования.
Велиал, посматривая на соседей, черканул два слова на своём листке и медленно продвинул его по столу по направлению к Принцу. Тот всмотрелся в текст и впился глазами в сидящего напротив демона.
Князья переглянулись между собой и тоже уставились на этих двоих. Вести переговоры и торги не было запрещено, однако все подобные сделки обычно заключались задолго до голосования, за стенами этого зала. Поэтому происходящее сейчас за столом было весьма редким явлением…
«Хочу войны», — было написано на листке.
— Прошу разрешения на переговоры, — произнёс Азраэль, не сводя глаз с Велиала.
Вельзевул кивнул. Теперь в напряжённом молчании был слышен лишь их негромкий диалог.
— Что же ты не голосовал за моего отца?
— Хочу под твоим началом, — серые глаза Велиала так и светились наглостью.
Азраэль долго молчал, прежде чем ответить. Он уже знал, каким будет результат — три против трёх. Асмодей всё же определился и отдал свой голос за Маммона, и теперь, как бы это ни было странно, весь итог голосования зависел от Велиала.
«А ведь с него станется подкинуть мне эту подлянку…» — подумал Азраэль. — «Урою, суку…»
Но Велиал, судя по выражению его лица, не думал о последствиях.