Я тоже неоднократно замечала, что между Принцем… ой… то есть, Правителем Ада и Бельфегором явно сложились какие-то странные отношения. Я была уверена, что Азраэль не склонен к однополой любви, но то, как демон смотрел на него… И потом, они были буквально неразлучны — тот сопровождал его везде и всюду. В общем, вся эта история была довольно загадочной, но я старалась не слишком ломать голову по этому поводу — какая, собственно разница? Пусть развлекаются, как им угодно.
В целом, я чувствовала, что Бельфегор по силе явно превосходит остальных Князей, уступая в этом лишь Азраэлю, так что вряд ли кто-то посмел бы позволить себе какие-то двусмысленные намёки в их адрес.
Мы, не спеша, шли по лесу, прилегающему к самому устью Льесмы — там, где она широким потоком вливалась в Южное Море. Я с удовольствием касалась стволов деревьев, стараясь насытиться их живительной энергией, шебуршалась ногами в толстом ковре из подсохших листьев, трогала пушистый влажный мох, кое-где покрывавший землю…
Расатал был сегодня молчалив.
— Тебя что-то беспокоит? — спросила я.
Он вздохнул.
— Я соскучился по тебе.
— Эээ… Так вот же я? — я рассмеялась.
Но он по-прежнему был серьёзен… И когда он взглянул на меня, слегка из-под бровей, своими тёмными глазами, меня снова обожгло огнём его желания…
Мы шли, вроде бы, всё так же размеренно шагая, но пространство между нами вдруг начало дрожать и уплотняться… Я остро чувствовала его присутствие — не так, как до этого… Намного сильнее. Словно сам воздух раскалился, охватив нас обоих одной и той же волной…
Я провела ладонью по коре очередного дерева и остановилась. Его шаги синхронно затихли. Я всей спиной ощущала, как от него исходит жар. Обернулась, прислонилась к стволу и встретила его взгляд.
Он медленно подошёл и встал передо мной, почти касаясь губами моего носа… Я с трудом сдерживала участившееся дыхание — ему уже достаточно было просто посмотреть на меня, чтобы я начала волноваться… Его губы коснулись моих — сначала мягко… потом настойчивей… Он целовал меня страстно, чувственно… Властно положив ладони мне на талию, прижал меня к стволу…
Его рот переместился на шею — он проводил по ней языком, прихватывал губами кожу, словно хотел поглотить меня… Я застонала и в ту же секунду ощутила, как он напрягся… Вдруг схватив меня за запястья, поднял их у меня над головой — и мы стояли так несколько секунд, глядя друг на друга, в молчании, до отказа наполненном животным влечением…
И тут он вновь ворвался в мой рот — беспощадно, напористо… Я замычала ему в губы, не в силах сдерживаться, ощущая, как он прижимается ко мне всем телом, как затвердел его член, как он вдавливается в моё бедро… Это было невыносимо… И это было умопомрачительно…
Он резко отпустил мои руки и отпрянул, глядя на меня чуть ли не со злостью — настолько много было в его глазах неутолённой страсти. Я сползла вниз по стволу, обхватила себя руками и затихла.
Обессиленно прислонившись спиной к дереву напротив, он запрокинул голову и закрыл глаза, шумно переводя дыхание. Потом вдруг я снова почувствовала на себе его взгляд.
— Этой ночью… Ты трогала себя?..
Я сглотнула слюну и уставилась в землю. Откуда он знает? Он ведь спал в это время!
— Скажи мне… — если бы он мог раздевать глазами, то я бы давно стояла перед ним голая.
Я закусила губу — моё лицо горело.
— Скажи же… — прошептал он. — Ты трогала себя?
— Да…
Наклонив голову и схватившись за затылок, он издал вымученный стон…
— Я так и знал…
— Откуда ты знал?
Он усмехнулся.
— Я проснулся как раз в тот момент, когда ты кончила.
— Твою мать…
— Ну да, мою Мать здесь упомянуть будет весьма уместно…
Я швырнула в него ворохом листьев и рассмеялась. Ох, ну и стыдобища…
— Ты что, стесняешься этого?
Я промолчала.
— Глупышка… — он вздохнул. — Ну что, пойдём домой?
Да, Расатал… Пойдём домой. И разойдёмся по разным комнатам, каждый лёжа в своей огромной пустой кровати, в полном одиночестве, мечтая лишь об одном…
***
— Я хотел бы провести встречу в узком кругу, — сказал Самаэль. — Ни к чему нам лишние уши… Как ты на это смотришь?
Габриель смотрел… Смотрел он вовсе не на это. А на то, как поменялись интонации Иерарха, каким смиренно-возвышенным стало выражение его глаз — как никогда ранее… Нет, Владыка и раньше часто пребывал в весьма светлом и утончённом расположении духа, но чтобы настолько…