— Больше никогда не появлюсь ни на одном подобном мероприятии, — прогудел он мне в ухо своим неповторимым «basso cantante», и я с трудом удержалась от того, чтобы не прижаться к нему в пылком объятии прямо здесь, у всех на виду. [*]
[basso cantante — (итал.) «певучий бас», особый диапазон певческого тембра голоса]
— Бросил меня на растерзание демонам… — подколола я его, и он, набирая себе в тарелку еды, искоса глянул на меня ироничным взглядом.
— Да ты не особо-то и отбивалась, как я заметил.
— А ты следишь за мной?
— Ооо… Конечно… Неусыпно! — заверил он, быстро приговаривая первую порцию мясного салата.
— Ммм… Как ты красиво ешь… — мечтательно протянула я, подперев ладошкой подбородок. На мой сытый желудок уже не действовали ни завлекательные закуски, ни причудливо оформленные десерты. Всё, чего мне сейчас хотелось — это Расса. И побольше…
— А как я красиво сплю…
Я ткнула его пальцем в бок, и он засмеялся.
Он совершенно не захотел заморачиваться с одеждой, в отличие от меня, как я его ни уговаривала, и сейчас сидел всё в той же самой серой рубашке, в которой мы с ним отмечали наш первый романтический вечер. И выглядел так обыденно и чуть ли не по-домашнему, что мне невыносимо хотелось взять, да и предложить ему смотаться отсюда под шумок…
Но, как оказалось, не тут-то было. Его совершенно не собирались оставлять в покое, и когда к нам подсел Вельзевул и завёл с ним какие-то глубокие философские разговоры, мне отчаянно захотелось чем-то занять себя. Не собиралась я тут сидеть у него под бочком смирно и ждать, когда он соизволит наговориться со своими новообретёнными почитателями.
Оркестр с живой музыкой давно сопровождал вечер, а сейчас вдруг за огромный лакированный рояль вышел совершенно особый исполнитель… Я открыла в изумлении рот и срочно вышла из-за стола — я хотела видеть это поближе.
Это был, определённо, взрослый мужчина. И даже, я бы сказала, хорошо одетый — фрак был подогнан идеально, облегая всю его фигуру. Вот только фигура была… как бы это помягче выразиться… Изломанной. Причём очень сильно изломанной… Пока он шёл к роялю, я думала, что его снесёт куда-то в сторону — настолько несуразной и дёрганой была его походка. Это напоминало людей, страдающих ДЦП. Однако, он двигался достаточно стабильно — словно давно научился управлять своим недугом.
Отодвинув стул, он медленно и с трудом уселся за него… Оркестр уже затих, и среди гостей начали раздаваться хлопки и свист — видимо, этот исполнитель был хорошо всем известен. Я продвинулась немного в сторону, чтобы иметь более удобный угол обзора… И тут он коснулся пальцами клавиш.
Я думала, что знаю, что такое хорошая музыка… И думала, что в целом все исполнители примерно одинаковы — кто-то с большей степенью таланта, кто-то с меньшей… Но как-то меня никто особо не цеплял, и я ещё ни разу не обнаруживала себя в рядах почитателей фортепианных концертов.
Но когда он начал играть… Я вдруг поняла, что все мои шаблоны стремительно рушатся под напором этих пронзительных, переворачивающих душу аккордов… Он словно жил своей музыкой, полностью погрузившись в неё… И над клавиатурой летали, плыли, вздрагивали и опадали движения его пальцев… Руки не были затронуты его загадочной болезнью — они были красивыми, сильными, гибкими и рождали такие звуки… Которые творили со мной что-то невероятное. Глаза наполнились слезами против моей воли — это просто невозможно было слушать равнодушно.
Когда замолкла последняя нота, в зале несколько секунд стояла тишина… А потом гости взорвались овациями. Пианист улыбнулся, повернулся, не вставая, на своём стуле — ему очевидно было это тяжело — поклонился, приложив руку к груди… А потом снова заиграл мелодию — на этот раз она была не настолько душещипательной, и я облегчённо перевела дух — не хватало ещё весь вечер проходить с зарёванной мордахой…
Я оглянулась на Расатала. Мда… Это точно надолго… Возле него сидело уже трое демонов со своими пассиями, явно намереваясь загрузить его разговорами под самую завязку. Кажется, мне придётся самой себя развлекать.
— Вижу, мне сегодня не светит второй танец? — насмешливо произнёс вновь откуда-то, как из-под земли возникший, Бельфегор.
— Да уж… — вздохнула я. — Потому что первому явно не бывать…