Перед глазами и в самом деле стало совсем темно — я похлопала веками — кромешная тьма…
— А за счёт чего это такой эффект достигается?
— Как бы тебе попроще объяснить… — сказал он. — Очки формируют особое поле, которое захватывает глазной нерв, и транслируют на него своё изображение. Если в помещении достаточно темно, тогда импульсы от очков перебивают сигнал, и вместо внешней реальности ты видишь свой внутренний экран.
— А на моём экране вот такая вот тьма и должна быть?
— А, ммм… Я совсем забыл. Нужно ещё перчатки надеть.
Он пошебуршался где-то сбоку, и его чуть прохладные пальцы прикоснулись к моему правому запястью. Ну всё, это уже полный аут… Теперь меня даже темнота не спасёт — он прекрасно почувствует все мои метания, если у него есть хоть малейшая капля способностей к эмпатии… Как во сне, я чувствовала, как он аккуратно надевает на мою руку перчатку…
Второе запястье… Левая перчатка была с другой стороны, и он, не вставая со своего места, потянулся через меня к кармашку на кресле… Я всей кожей ощущала движения его тела. Убейте меня немедленно, или я сама прямо в этом кресле скончаюсь от разрыва сердца.
— Кассандра… Всё в порядке?
— Ага… Наверное… — пробормотала я. Я уже не сопротивлялась — всё равно деваться мне было некуда. Волны каких-то сумасшедших ощущений то накатывали, то отпускали меня, и я вообще не понимала, что происходит.
— Готова?
Не знаю, Бельфегор… Кажется, я уже растеряла все остатки своего самообладания.
— Готова… — обречённо произнесла я вслух и услышала тихий щелчок. Кресло едва заметно завибрировало…
Перед глазами поплыли какие-то размытые цветные полосы.
— Видишь что-нибудь?
— Да…
— Ты можешь управлять этой картинкой, — сказал он. — Попробуй поиграть с цветом.
— Я не очень понимаю, как это делать… — проговорила я и тут же увидела, как полосы медленно начали собираться в центре.
— Просто представь, что видишь какой-то цвет… Любой.
Я возжелала ярко-синий. По центру почему-то возникло пятно цвета фуксии, и мне пришлось напряжённо переделывать его в индиго. Кажется, я даже вспотела чуток.
— Не переживай, это только поначалу кажется сложным, — его голос звучал очень спокойно, и интимные нотки из него исчезли. — Играй, экспериментируй. С каждым шагом будет всё легче.
Я добавила зелёного и жёлтого и закрутила три полосы в одну — получилось разноцветное месиво.
— Прикольно… — прошептала я.
— Могу тебе музыку особую включить, если хочешь — она помогает формировать красивые видения.
Я кивнула, потом сообразила, что он мог не увидеть моего жеста.
— Да, было бы здорово…
Он поднялся. Пока он ходил, я уже успела намутить себе кучу разных фигур, скрестить их между собой, заставила их нарожать цветных детишек, а потом широким воображаемым движением смахнула всё в сторону…
Бельфегор поставил ритмичную, приятную композицию и снова присел рядом.
— Не слишком громко?
— Нет… В самый раз… — передо мной уже вовсю плясали вихри цвета, медленно выстраиваясь под музыку в какие-то вполне оформленные округлые структуры… Я постепенно погружалась в ритм… И поняла, что вижу фракталы — они вздрагивали в такт музыке, мягко оборачиваясь вокруг своей оси, затягивая меня в свои плавучие спирали…
Цвета стали ярче, насыщеннее… Это был какой-то цветной гипнотический калейдоскоп… И мне вдруг стало так хорошо… Трек завершился, за ним последовал ещё один… Я плыла в море цвета. Потом вдруг я вспомнила своего радужного феникса, и он тоже начал формироваться перед глазами, оживая, взмахивая крыльями…
А потом я увидела лицо Бельфегора. Он смотрел на меня из темноты фона моего внутреннего экрана, заглядывая в глаза — как всегда, нежно, ласково… Я вдавилась в спинку кресла — изображение было огромным и наплывало на меня, как в эффекте «zoom» — вскоре я уже могла различить каждую крапинку в его карих глазах… На правой щеке была небольшая родинка… Он слегка улыбался… Это были не губы — это был лук Амура, нацеленный стрелой мне прямо в сердце.
Я резко втянула воздух, оторвалась от спинки и сдёрнула с себя очки. Изображение исчезло.
Он вскинул голову, внимательно глядя на меня, но не стал ничего делать… и, только дождавшись, когда композиция подойдёт к концу, поднялся и выключил музыку.
Он стоял посреди комнаты, в полумраке, а я молча сидела в кресле. В ушах до сих пор звучали последние аккорды, биение ритма, два голоса — женский и мужской, какие-то странные переходы между ними… Я была словно в трансе.
Демон снова подошёл и сел рядом. Он ничего не спрашивал, не говорил… Но у меня было такое ощущение, что он и так всё понял.