Тут я вдруг сообразила, что Руны и здесь могут сослужить мне отличную службу. Я положила одну ладонь ему на лоб, а другую на живот, просунув под одежду — совсем как он мне тогда, и перед глазами закрутился, вспыхнув, голубой знак, похожий на английскую «B»…
— Бээээээййййй… — мягко пропела я, прикрыв глаза. И снова повторила, — Бээээййй…
Расатал вдруг глубоко вдохнул и издал протяжный, облегчённый стон. Руна Берка́на работала, исцеляя и восстанавливая все его внутренние структуры.
Я и сама не понимала, как я запомнила мантры, откуда я знала все эти названия, каким образом из меня рождались рунные знаки… Но это интуитивное чувствование теперь было просто встроено в меня, как что-то естественное, как будто я всю жизнь им пользовалась.
Я немного полежала рядом с ним, гладя по волосам, целуя его ставшее таким родным лицо… Потом его дыхание стало размеренным, и я тихонько, стараясь не потревожить его, сползла с кровати — пора было идти в Зал Советов.
***
Когда я вошла, почти все были уже здесь — измождённые, осунувшиеся лица… У Маммона была перевязана левая кисть, у Велиала через всё лицо красовался живописный ожог… Бельфегор держался так, будто ничего и не происходило, и он только что вернулся с очередного банкета. Только нахмуренные брови, да глаза, чуть посверкивающие безуминкой, выдавали его истинное состояние.
Я уселась рядом с Ричардом и вдруг почувствовала лёгкий толчок. Один из двух Тёмных Магов, сидящих напротив, уставился на меня тяжёлым взглядом своих выпуклых глаз — кажется, его звали Гилмор… Высокий лоб с залысинами, чёрные волосы, собранные в хвост, ястребиный нос — весь его облик был каким-то острым и пронзительным… Я ответила ему тем же, и он через несколько мгновений отвёл глаза.
— А где Вельзевул? — шёпотом спросила я у учителя.
— Занимается ранеными, — ответил он.
Демоны, пользуясь наступлением ночи, собирали своих убитых и раненых — как только рассветёт, ангелы заступят на свою «смену», а сейчас они были вынуждены ждать… Кто успел, тот успел выбраться с поля боя. Остальным просто не повезло… Азраэль запретил добивать белокрылых, но и помогать мы им тоже были не намерены…
Демоны гораздо лучше видели ночью, и теперь у меня тоже открылась эта способность, после знакомства с Эрреб. А ангелы, как курочки, не могли различить в темноте даже кончика собственной вытянутой руки. Они, конечно, могли пользоваться искусственным освещением, но это не давало преимуществ — всё равно фонарик выхватывал из тьмы только часть пространства, и это лишь ещё больше дезориентировало. Демоны же, как хищные животные, чувствовали себя под покровом ночи, словно рыбы в воде.
«Наверняка, Азраэль ещё придумает, как использовать эту нашу особенность…» — подумала я и вслушалась в происходящее за столом. Князья докладывали обстановку.
Астарот выложил перед собой на стол горсть амулетов и сейчас раздавал «всем сёстрам по серьгам» — следующий бой обещал быть гораздо более ожесточённым. Мне достался усилитель защиты — теперь я могла не беспокоиться о том, что происходит у меня за спиной — любая атака врага превращалась в смертельный рикошет для него же самого.
Я плотно затянула тесёмки, подтянув его к самой шее — не хватало ещё, чтобы он свалился с меня в самый неподходящий момент. Маммон записывал за Асмодеем на листке количество наших потерь — благодаря вживлённым капсулам, мы могли учесть всех, до единого. Общая наша численность достигала почти семи тысяч, а из строя вышло, тем или иным образом — убит ли демон, или просто ранен, было не понять — около шестисот…
Командиры подразделений то и дело забегали в Зал Советов, передавая свои рапорты, и перед Маммоном постепенно росла мятая стопка листов бумаги… Наши госпитали были забиты под завязку — ангелам удалось отбить себе большую их часть, а кое-где приходилось ютиться одновременно и светлым, и тёмным, так и не сумев разделить территорию.
Медики, в большинстве своём, пока ещё сохраняли здравый смысл, не делая различий между своими и чужими, но столкновения были неизбежны, и обе стороны старались как можно скорее отправить представителей каждой из фракций к «соплеменникам»…
***
Она должна справиться… Больше некому… Если я этого не сделаю, тогда всему конец… Другого такого шанса у меня не будет.
Ты ведь не испугаешься, девочка?.. Ты смелая девочка… Я верю в тебя. Помоги мне… Помоги всем нам.
О, Мать, я оказался недостоин твоего доверия… Я оплошал… Я совершил ужасную ошибку… Убей, меня, Мать! Но только не сейчас, прошу, не сейчас… Убей меня позже, когда всё закончится, и я даже не вздрогну под нежным взглядом твоих зелёных глаз, под мягким касанием твоей безжалостной лапы, которая вдавит мою грудь в землю, извергая из неё последний вздох…