Восточный предел и вовсе не воевал — специфика местной религии была такова, что исключала всякое насилие, и даже если бы туда ворвались войска той или иной фракции — они не встретили бы никакого сопротивления. Впрочем, демонам пока удавалось изолировать Восток от агрессивно настроенных светлых, и это было очень, очень греющим мою душу знанием…
Север же был нашей общей болью… Притеснения демонов достигли там чудовищных размеров. Мы не успевали получать рапорты, в которых наши северяне отчитывались о количествах жертв и военнопленных… Но на данный момент с этим совершенно ничего нельзя было поделать — пока мы не отвоюем Провинцию Гор, на территории которой располагался единственный действующий коридор сообщения этих двух континентов, нам не светило помочь своим. Второй, восточный путь, был давно отключен, а на его восстановление у нас сейчас просто не было резервов…
Но были у меня и поводы для радости — мне удалось отыскать Игниса. Оказалось, что он воюет под началом Маммона, и я выпросила для него у Астарота амулет, позволяющий ему многократно усиливать свою огневую мощь. Теперь он превратился буквально в исчадие Ада, врываясь в самых первых рядах в массу белокрылых и испепеляя своим ревущим пламенем всех, кому не повезло оказаться в радиусе ближайших тридцати ярдов…
А когда мне однажды сообщили, что меня разыскивает Кристиан Марчетти — я думала, меня просто удар хватит на месте. Я орала, как ненормальная, прямо в небеса и упала на колени, вознося им благодарность. Он присоединился к нам в одном из отрядов перебежчиков, и я думала, что раздавлю его в объятиях, когда мы, наконец, встретились…
Он сильно изменился — лицо стало мрачным, а взгляд встревоженно сверкал из-под нахмуренных бровей. Мне нестерпимо хотелось найти какие-то волшебные слова, чтобы смахнуть с его лица это ужасное выражение, но одновременно я понимала, что ему пришлось пройти через многие страшные моменты, и поможет ему с этим справиться только время… И мир.
Я расспрашивала его о наших, и он рассказал, что Асмус принял решение остаться на светлой стороне, но они твёрдо договорились, что если бой вдруг сведёт их лицом к лицу, то они сделают всё возможное, чтобы либо спасти друг друга, либо разойтись по разным сторонам… Ральф Оуэн стал предводителем партизанских отрядов, которые делали всё возможное, чтобы храмы Яхве постепенно переходили под присмотр тёмных. Про Тони же он ничего не слышал…
— А что твой отец? — спросила я. Мы сидели на скамейке перед Департаментом — был один из дней, когда установилось более или менее спокойное время — белые затаились, видимо, собирая силы для очередного броска, а демоны пока не спешили с атакой — уж слишком серьёзным было предстоящее мероприятие, да и жители Акрополиса были ещё не все эвакуированы — нам не хотелось уничтожать мирное население.
Если бы демоны пошли на такой страшный шаг — тогда после того, как война закончится, нам пришлось бы ещё долго расхлёбывать последствия собственной жестокости… Поэтому Азраэль, как бы это ни было для него сложно, предпочёл отложить штурм ещё на неделю. Если, конечно, белокрылые сами нас не спровоцируют каким-либо неожиданным шагом…
— Отца больше нет… — сказал Крис. Я обняла его, и мы долго молча сидели, ничего не говоря. Я прекрасно понимала, что другого исхода и быть не могло, учитывая те мотивы, которые двигали Алонзо, и те действия, которые он предпринимал для их реализации… Но боль друга, тем не менее, от этого вовсе не уменьшалась.
— С Лили всё в порядке?
Он кивнул.
— Что ты планируешь делать дальше?
Крис какое-то время молчал, гоняя кончиком ботинка небольшой камушек под ногой. А потом глянул на меня, и вдруг произнёс:
— Ты сможешь держать меня поближе к себе?..
Держать Криса поближе к себе — это было весьма непростым запросом. Тьма, стекающая с платформы, могла на него очень плохо повлиять, и я попросила его держаться на безопасном расстоянии. В принципе, его помощь была вполне актуальной — он просто стал одним из защитников, и мы договорились, что он будет раскидывать всех, кто будет приближаться к нам на радиус доступности.
Для меня самой прямой контакт с Тьмой не только перестал быть болезненным, но даже и стал весьма насыщающим — с одной стороны, я очень сильно уставала после наших с Рассом и Магами «песнопений», но эта усталость была какой-то особенной. Так устаёшь после нескольких оргазмов — вроде бы, тело уже валяется без сил, но потом, когда отдохнул — чувствуешь, что будто бы заново родился. Теперь я на собственном опыте познала, через какие процессы проходит Расатал, и у меня немного отлегло от сердца…