«Что же со мной будет, когда я действительно окажусь в его объятьях?» — подумала она, глядя широко распахнутыми глазами в потолок — пока кончала, она полностью сползла с кресла, и теперь лежала на полу, тяжело дыша и всё ещё продолжая водить пальцами по разбухшим, истекающим влагой лепесткам вульвы…
Она снова представила, как лежит на животе, совершенно беспомощная, связанная по рукам и ногам, а он тяжело наваливается на неё сверху, жёстко входя твёрдой плотью меж бёдер… И второй оргазм вдруг резко хлынул тёмно-красной волной в её мозг, снося напрочь всю окружающую реальность…
Демон-охранник, стоящий на смене возле дверей, вздрогнул — из комнаты серафима Моррис вдруг раздался крик… Он схватился было за ручку двери, чтобы выяснить, что с ней происходит, но последующие звуки недвусмысленно дали ему понять, что в данную минуту он будет внутри не самым ожидаемым гостем… Он несколько секунд боролся с желанием всё же открыть дверь и увидеть это зрелище… Но мысль о том, что гнев Демона Бездны будет самым малым последствием за подобное нарушение, а уж что последует за ним, он даже и подумать боялся — заставила его сделать невероятное усилие над собой и, всё же убрав руку, отойти от двери…
Мучительная эрекция ещё продолжала донимать его не меньше получаса — ангел была весьма аппетитной красоткой, и сейчас, зная о том, чем она там занималась, демон просто не в состоянии был отогнать от себя все эти настойчивые фантазии…
Обессиленная, она медленно поднялась с пола и снова с трудом уселась в кресло. В ушах стучал пульс… Она взглянула на свои мокрые пальцы и вдруг, неожиданно для самой себя, поднесла руку ко рту… И слизнула собственную влагу. Это лишь разбудоражило её ещё больше — она хотела слизывать языком совсем другие капли…
Теперь она посмотрела на свою постель совершенно новым взглядом — кровать была как раз с железным изголовьем — кованые прутья сплетались в изящную композицию из чёрных стеблей и листьев, увенчанных кое-где золочёными цветами…
Отныне серафим Моррис была готова к чему угодно.
***
Великолепно… Потоки излучений от светлой девушки вполне в достаточной степени захватили Сына…
Хотя, Яхве всё же беспокоился — уж слишком хорошо тот себя контролировал. Это не было на него похоже. Характер Матери слишком сильно впечатался в его личность, и, насколько было известно Яхве, Сын редко когда задавался целью намеренно сдерживать своё влечение.
Вот если бы он поучился этому, как следует, у отца… Тогда многое в его жизни могло бы поменяться. Вся та энергия, которая сейчас бесполезно расходовалась на выплески вожделения, пошла бы на выработку таких важных качеств, как воля, сдержанность, разумность, чёткое следование правилам… Всё, без чего просто не может происходить становление качественного Творца.
В том, что Сын, так или иначе, пойдёт по его стопам, Яхве нисколько не сомневался. И уже давно ждал момента, когда тот, наконец, созреет и попросит показать ему те самые главные уроки, благодаря которым в нём могли бы усилиться нужные энергии.
Произойдёт ли это раньше или позже — было совершенно неважно. Во-первых, терпения у Яхве было более, чем достаточно, а во-вторых — времени для него просто не существовало, как такового. Та иллюзия, которую он подарил бессмертным, и которую они нарекли словом «время», была всего лишь вспомогательным инструментом для линейного развития. Так было проще — ребёнку ведь сразу не объяснишь, как устроен интеграл — нужно сначала научиться хотя бы «два плюс два» складывать…
Он снова внимательно вслушался в мысли девушки — вот здесь, кажется, всё было в полном порядке, если не считать волн тьмы, которые захлёстывали её снизу — этому сильно способствовало сейчас то место, в котором она находилась, и Яхве на секунду испытал удовлетворение от понимания, что ему на руку играет даже это…
Он облегчённо выдохнул — пожалуй, в её разуме больше не понадобится ничего корректировать. Да и то — даже изначальный импульс, который он в неё направил, был настолько тонким и незначительным, что вряд ли можно было назвать его неким вмешательством. Всё, что он сделал — это просто немного перенаправил её внимание. И этого оказалось достаточно.
Сложная, многомерная, состоящая из неизмеримого количества внутренних связей, конструкция, которая лежала в основе Мира, была настолько прекрасной и совершенной, что Яхве каждый раз, когда ему, по той или иной причине, приходилось вносить в неё какие-то поправки, испытывал почти физическое мучение.