Этим занятием он изводил себя все последние двое суток напролёт — но тщетно… И уже сам себя начал корить за то, что недоглядел… Хотя… Возможно ли было доглядеть, если война так зажала его в своих тисках, что у него совершенно не оставалось времени не то, чтобы поразмышлять, но иногда даже поесть и поспать… Он устало потёр ладонями своё измождённое, буквально за короткое время постаревшее лицо.
Они обосновались, организовав небольшой штаб в Академии униона Балье́ — за Габриелем последовали, ни много ни мало, более пятидесяти преданных ему бессмертных, и большинство из них были достаточно сильными светлыми… Также под его руководство передали часть отряда Ночных Сов, и теперь все они совместно занимались тем, что курировали несколько ближайших унионов на границе провинции Гор, наблюдая за порядком и охраняя мирное население.
Урсулу он давно переселил к себе и теперь был более или менее спокоен за её судьбу — по крайней мере, рядом с ним она была в безопасности…
Совы, которые ещё продолжали оставаться под действием заклятия, несколько раз нападали на их штаб, и это были душераздирающие, рвущие сердце обеим сторонам бои… Лица демонов, искажённые невыносимыми внутренними терзаниями — они были вынуждены делать то, против чего яростно протестовала вся их тёмная суть — надолго запечатлелись в памяти архангела…
Снять с них заклятие подчинения уже было невозможно — Самаэль не оставил им ни малейшего шанса. Они просто беспрерывно летали на своих драконах, как неудержимый, убийственный смерч, и сражались до тех пор, пока сами замертво не падали на землю…
Свободные от магии светлых бойцы искренне оплакивали своих собратьев, прекрасно понимая, что им пришлось пережить. Но помочь этому ничем было нельзя.
— Ваше Святейшество, вам пора бы пообедать… — заглянул в дверь один из серафимов. И задержался, внимательно глядя на Габриеля — тот не шевелился, по-прежнему уставившись в окно. — Ваше Святейшество…
— Хорошо, хорошо, сейчас иду… — отозвался архангел.
Серафим укоризненно покачал головой — Стража энергий часто приходилось буквально силой вылавливать и вытаскивать из различных дел и забот, чтобы только заставить поесть.
«Уже так исхудал, что балахон, как на вешалке, болтается…» — мысленно посокрушался он сам себе. И только было развернулся, чтобы уходить, как вдруг перед ним неожиданно возникла высокая серокрылая фигура — так, что он даже вздрогнул…
Ошеломлённо уставившись на незнакомца — если его пропустили внизу, значит, это был кто-то из своих — он несколько мгновений стоял, открыв рот, а потом медленно отпустил ручку двери и отошёл в сторону. До него постепенно доходило, кто это такой.
Габриель обернулся, сразу же почувствовав ауру нежданного посетителя. Её трудно было спутать с чьей-то другой.
Расатал прошёл и сел за стол. Архангел сел напротив, внимательно глядя ему в глаза, надеясь, что тот не принёс ему страшных вестей. Визит Демона Бездны мог означать только одно — либо уже происходят, либо в самом ближайшем времени будут происходить из ряда вон выходящие события, и сейчас им явно предстояло обсуждать такие радикальные выборы, вслед за которыми может неумолимо начать вновь перекраиваться всё полотно судьбы Мира…
Они не тратили время на долгие вступления.
— Мне нужен твой совет, Страж, — сказал Расатал, и архангел кивнул.
Когда тот заговорил, лицо Габриеля сначала вытянулось в изумлении, а потом постепенно начало озаряться пониманием… Это действительно была очень неожиданная, но перспективная идея. Хотя самому архангелу такое даже в голову бы никогда не пришло. И тем более — часто в таких безвыходных ситуациях, как эта, необходимы были какие-то действительно неординарные решения, потому что ничто иное не смогло бы так повлиять на реальность, чтобы суметь развернуть её в совершенно противоположную сторону…
А то, что сейчас озвучил ему АнгелоДемон, было как раз одной из таких, совершенно сумасшедших, но могущих поменять вообще всё, идей.
***
Его не было уже четыре дня… Это было невыносимо — изводить себя неизвестностью, и Теана Моррис донимала каждого из сменяющихся возле двери демонов вопросами — но все они лишь пожимали плечами в ответ — мол, не знаем, да и не положено нам знать.
Пару ночей она провела в беспомощных рыданиях — казалось, он просто бросил её здесь одну, и теперь каждый её день был наполнен мучительными терзаниями — неужели он передумал? Неужели она настолько неправильно среагировала на его признание, что он теперь не решается воплотить своё желание в жизнь? Или она всё же оказалась не слишком подходящей для этого кандидатурой?..